На территории огненных топонимов

НАУКА
Как известно, 4 июля примерно в 23.00 жители Баку и прибрежных районов Азербайджана могли наблюдать красочное зрелище. Извержение грязевого вулкана с взрывом и огненным столбом высотой около 500 м произошло на острове Дашлы. Об этом после полета спасателей к месту происшествия сообщила пресс-служба Министерства чрезвычайных ситуаций страны.
Республиканский центр сейсмологической службы НАНА сразу же обнародовал некоторые параметры извержения. И как это обычно бывает, город наполнился слухами, часто не имеющими никаких оснований.
В связи с происшедшим на следующий день, 5 июля, на брифинг собрались представители Министерства экологии и природных ресурсов, МЧС, Государственной нефтяной компании Азербайджана (ГНКАР) и НАНА, которые подтвердили факт извержения грязевого вулкана. Непосредственно проведение каких-либо исследовательских работ в этом районе пока невозможно, но уже сейчас готовится программа исследований данного явления. Об этом – в интервью корреспондента газеты «Каспiй» с вице-президентом НАНА академиком Ибрагимом Гулиевым.
Стоящий огонь
– С какого времени актуализировалась проблема внезапных катастрофических выбросов метана и извержений морских грязевых вулканов?
– В последнее десятилетие. Как глобальная научная проблема изучение выходов газа и грязевых вулканов в Мировом океане имеет первостепенное значение в связи со следующими факторами: во-первых, извержение вулканов и выходы газа в морях и океанах являются едва ли не главной опасностью для нефтяной инфраструктуры, трубопроводов и судоходства. Во-вторых, это – свидетельство наличия богатых залежей углеводородов под толщей воды, в-третьих – важнейший фактор понимания причин биологического разнообразия и морской биологии в целом.
Грязевые вулканы Каспийского моря распространены на огромной площади, в том числе в районе разрабатываемых нефтегазовых месторождений и сложной инфраструктуры Сангачальского терминала и трубопроводов.
За время, прошедшее с начала промышленного освоения углеводородных богатств шельфа Каспия, на нефтегазовых объектах случались подобные события, иногда катастрофического характера.
Конечно, наиболее мощный вид геологической опасности на Каспии – землетрясения. Второй – извержения подводных вулканов, которые, кстати, могут быть производными от землетрясений. Это относительно редкий, но очень серьезный вид геологической опасности. Третий, достаточно распространенный вид угроз, разрушительный масштаб которых мы пока просто не можем предугадать, – подводные оползни, выход газа, проседание дна, способные нанести серьезный вред морским стационарным нефтегазовым платформам (МСНП) и подводным трубопроводам.
И, наконец, четвертый, специфический вид геологических опасностей несут газогидраты – твердые растворы метана в воде, которые образуются на больших глубинах моря, то есть при температуре и давлении, необходимых для фазового перехода метана в твердое состояние.
– Как давно и какими методами наши ученые исследуют грязевые вулканы?
– Значительные грязевулканические извержения и естественные выбросы нефти и газа мы фиксируем визуально и инструментально – на поверхности, и на основе анализа космических снимков уже более полувека. Этот феномен, как правило, увязывается с сейсмической, грязевулканической, климатической и даже солнечной активностью. Например, в 2000-2001 годах в регионе произошла серия сильных землетрясений и извержений вулканов. Значительно раньше, летом 1927-го, произошло возгорание отдельных участков Черного моря. Периодически вспыхивало и самое крупное пресноводное озеро мира – Байкал, название которого с бурятского языка переводится как «стоящий огонь».
Активный игрок в газовой индустрии
– То есть так или иначе мы наблюдаем участки морей, горящих длительное время?
– Совершенно верно. И таких примеров во всем мире множество.
– О чем они свидетельствуют?
– Прежде всего – о колоссальных объемах газов в недрах. На основе радиоуглеродного датирования установлено, что некоторые факелы непрерывно функционируют по меньшей мере 30-40 тысяч лет, а если судить по времени действия грязевых вулканов, то и несколько миллионов лет.
Если основываться на данных по выбросам газа из грязевых вулканов на суше Азербайджана, то только в Южно-Каспийском бассейне суммарное количество газов, выделяющихся в морских факелах, составит десятки триллионов кубических метров. Подобное количество газов должно иметь мощный источник, и это – осадочная толща и, возможно, более глубокие зоны земной коры. Наглядное свидетельство тому – наши гигантские месторождения голубого топлива – «Шахдениз», «Абшерон», «Умид» и другие, благодаря которым Азербайджан стал активным игроком в газовой индустрии мира. Но это еще не все. На дне Каспия затаились огромные запасы в так называемых субмаринных газовых газогидратах.
– Мировой приоритет в открытии и изучении которых принадлежит азербайджанским и российским ученым?
– Совершенно верно, а именно – ученым Института геологии и геофизики (ИГГ) совместно с коллегами из России. В 1980 году экспедиция на научно-исследовательском судне НАНА «Элм» подняла и исследовала первые субмаринные газогидраты. Никогда не забуду восторга, который охватил меня, когда я зажег на своей руке кусочек льда газогидрата метана. Позже учеными ИГГ, также впервые в мировой практике, была составлена карта грязевых вулканов Каспийского моря. Наконец, 20 лет назад были опубликованы данные сейсмических исследований об обнаружении мощного слоя газогидратов на месторождении «Абшерон». Стало очевидно, что на Каспии обнаружена новая газогидратная провинция.
– В связи с этим возникает вполне резонный вопрос: если на дне Каспия покоится такое количество энергоресурсов, то отчего о них никто не упоминает в контексте альтернативных источников газа?
– К сожалению, несмотря на очевидный мировой приоритет в открытии газогидратов, дальше научно-исследовательских и опытных работ в Азербайджане не пошли.
В США, Японии, Канаде, Индии, Южной Корее и Германии программы изучения газогидратов метана носят приоритетный характер наряду с ядерными и космическими исследованиями. Еще в 1999 году Конгресс США принял «Акт о широкомасштабных поисках и разработке гидратов на суше и в море».
Правительство Японии, например, создало государственную компанию (с привлечением частного капитала) для разработки газогидратов. У берегов страны, которая начала опытную добычу газогидратов еще в 2007 году, пробурено более 30 глубоких скважин.
– А что у нас?
– Как это ни печально, несмотря на мировой приоритет, мы не проводим масштабных исследований морских грязевых вулканов, газогидратов и выходов газа уже более 40 лет. В 2010 году глава нашего государства подписал Указ о создании Центра по изучению Каспийского моря. Но реальных шагов пока не сделано. Мы забываем простую истину: сегодня наука и технологии развиваются невиданными темпами, и каждый год промедления создает нам отставание на десятилетия. Нельзя допускать, чтобы разрыв в знаниях и технологиях исследования Мирового океана и дальше увеличивался, а сам процесс отставания стал необратимым.
Каспий – зона высоких георисков
– Какую реальную угрозу несут эти природные явления нашей нефтяной индустрии?
– На азербайджанском шельфе Каспия международные консорциумы интенсивно осваивают два гигантских углеводородных месторождения – нефтяной блок «Азери-Чираг-Гюнешли» (АЧГ), содержащий более 1 млрд тонн условного топлива (у.т.), и газоконденсатный «Шахдениз», в пластах которого содержатся свыше 1,2 трлн тонн у.т. В планах – освоение других месторождений, открытых в последнее время.
Об успехах этих проектов хорошо известно. В то же время мало кто знает, что на контрактных площадях АЧГ и «Шахдениз» и практически на всех структурах имеется несколько подводных грязевых вулканов, извержения которых могут привести к подводным оползням и проседанию дна, угрожающим буровым скважинам и подводным трубопроводам.
Естественно, компании проводят здесь стандартные технологические процедуры, уменьшающие риски нефтегазовых работ. Однако эти мероприятия унифицированы и не могут учитывать всех особенностей бассейна Каспия. Поэтому на АЧГ и на «Шахденизе» необходимо создать стационарные системы мониторинга, нужны исследования в сфере геологических угроз, строгие научные наблюдения за их уровнем – отслеживание поведения грязевых вулканов, мелких землетрясений, их динамики до начала разработки месторождений и после, наблюдение за вертикальным и горизонтальным смещением геологических блоков и так далее.
В целом в морской части Южно-Каспийского бассейна на дне обнаружено около 230 морфологических форм, похожих на грязевые вулканы. Реальных грязевых вулканов, доказанных сейсмическими и геохимическими методами, а также прямым бурением, свыше ста – больше, чем во всем мире.
– То есть Каспий – зона высоких геологических рисков?
– Да, и очевидные свидетельства тому – аномально высокое (более 700 атмосфер) внутрипластовое давление, оползни и газовые выбросы. Предотвращать такие высокоэнергетические природные катаклизмы, как землетрясения и извержения вулканов, человек не может. Предотвратить геокатастрофу нельзя, а вот предупредить о надвигающейся опасности – можно и нужно.
Мировое сообщество за последние 40 лет создало глобальную International Monitoring System (IMS), включающую в себя 337 станций и лабораторий наблюдения девяти типов (сейсмические, гидроакустические, радиационные и т.д.), расположенных на всех континентах. Правда, на Каспии фактически действуют лишь три станции IMS, находящиеся в Иране: сейсмическая, радиационная и инфразвуковая.
– Есть ли у Азербайджана свои современные телеметрические системы сейсмической службы и стационарные станции GPS магнитного и геохимического мониторинга?
– Безусловно. Кроме того, имеются системы геологических и геофизических наблюдений в России и Казахстане. Правда, все эти станции различного типа, не объединенные в единую сеть обмена данными. Поэтому существующая в настоящее время на Каспии система не может обеспечить прогнозирование геологических катастроф природного и техногенного характера.
Если задумываться над решением этой проблемы на длительную перспективу, необходимо для начала хотя бы скоординировать и оптимизировать существующие в прикаспийских государствах (на первом этапе – в Азербайджане, России, Казахстане) системы, адаптировать их друг к другу – как минимум на уровне обмена базами данных.
Геоэкологическая безопасность
– Каким образом можно предупреждать геологические опасности на Каспии?
– Только путем создания региональной высокотехнологичной общегосударственной системы геологического мониторинга, откорректированной в соответствии с возможностями и задачами прикаспийских стран. В противном случае говорить о региональных геологических прогнозах просто нереально.
Основные работы на каспийском шельфе идут пока в азербайджанском и российском экономических секторах. Азербайджан и Россия могли бы продемонстрировать другим странам региона пример межгосударственного сотрудничества в сфере геологического мониторинга.
Такие геологические явления можно было бы реально прогнозировать, но необходима, конечно же, долгосрочная мониторинговая программа. Сейчас впервые в мире мы совместно с Министерством геологии и природных ресурсов Германии проводим такую работу у нас на Абшероне на двух грязевых вулканах: с 2003 года – на Дашгиле, близ населенного пункта Алят, а с 2004-го – на Пирекюшкюле, в 120 км к западу от Баку.
Станция мониторинга на вулкане Дашгиль расположена на плоту, находящемся непосредственно в месте выхода газов на поверхность. Установленное на этих вулканах оборудование фиксирует интенсивность выхода метана и радона, температуру и давление. Анализ этих данных в их динамике позволит, надеемся, выявить закономерности газовых выбросов. Совместно с германскими специалистами создана также всемирная карта геологических стрессов.
– Известны также ваши масштабные проекты с американцами…
– В течение 20 лет Институт геологии и геофизики НАНА вместе с Массачусетским технологическим институтом США ведет измерение скоростей горизонтальных движений блоков на Кавказе, есть и ряд других интересных проектов.
На месторождениях АЧГ и «Шахдениз», а также в зонах, где еще только планируется начать бурение скважин, должны быть установлены глубоководные сейсмические датчики, которые приобретены более 10 лет назад почти за 1,5 млн долларов (к сожалению, из-за отсутствия финансирования они до сих пор не установлены), а также станции газового мониторинга, которые были апробированы на вулканах Дашгиль и Пирекюшкюль. Проведя мониторинг, можно в определенной степени прогнозировать дальнейшую геодинамическую ситуацию в районе предстоящих работ.
– Какая методика позволяет минимизировать геологические угрозы?
– Ряд геологических угроз при очень осторожном и длительном проведении работ на шельфе позволяет минимизировать современные технологии бурения и добычи углеводородов. При этом грязевые вулканы, оползни, аномально высокое давление создают сложности технологического порядка, вызывающие удорожание каспийских нефтяных и газовых проектов. Поэтому для большинства людей, далеких от реалий каспийской нефтегазодобычи, суммы в более чем 150 млн долларов, потраченные на бурение одной скважины, кажутся фантастическими. Но все дело в том, что сюда входят и затраты на меры по очень осторожному бурению, конечно же, удорожающие стоимость проектов. Энергетическая и геоэкологическая безопасность – удовольствие дорогое, но альтернативы им нет.
Галия АЛИЕВА