Культурный код на языке современной комедии

В Азербайджане юмор всегда был чем-то большим, чем повод для смеха. Это наш особый код, способ выразить уважение или мягко намекнуть на истину, не задев при этом чувств собеседника. Один из тех, кто сегодня мастерски переводит культурный код на язык современной комедии, – стендап-комик Теймур Каримзаде.

– Вот мы с вами сейчас беседуем в спокойной обстановке, а уже через полчаса начнется шоу «Хиханьки». Как вам удается так быстро переключаться с интервью на режим импровизации перед зрительным залом?

– А это мой естественный образ жизни. На шоу вы увидите, что в жизни я точно такой, как и на сцене: просто выхожу и общаюсь с гостями, воспринимаю их как своих друзей. Мы никогда не переходим на личности, не оскорбляем родных, можем только по-доброму подшутить над чем-то внешним, например, над несуразной рубашкой. Хотя раньше, года четыре назад, я мог войти в раж и выпустить ситуацию из-под контроля – бывали и такие казусы. Заранее прошу прощения у каждого, кого я когда-либо со сцены задел. Это чисто ради юмора.

– Как возникла идея данного проекта?

– Идея пришла спонтанно. Мне нравится общаться с залом и быть на одной волне со зрителями. К тому же это отличная возможность придумывать шутки вживую. Изначально это был формат для друзей. Я снимаю свои выступления, но почти не публикую их в интернете, потому что в ходе шоу могу порой нецензурно выразиться или начать громко смеяться в микрофон, а выкладывать на всеобщее обозрение видео с матом не хочу. Жаль, что многие действительно смешные моменты выпадают из эфира…

Я запустил свой проект в январе и провожу по одному мероприятию в месяц. Этого, разумеется, мало: люди успевают забыть формат, их нужно заново подсаживать на него. Все выпуски у меня разные: первый был миксом форматов, своего рода попурри, где я пробовал разные «крючки». Больше всего удался сегмент «Давай поженимся», которому я посвятил следующие два шоу. Сегодняшняя тема – «Что у вас случилось?». Это новый для меня формат: зрители пишут о своих проблемах на бумажках, бросают их в ведерко, которое выносит ассистент, а я достаю, зачитываю и мы вместе с залом пытаемся найти решение.

– В рамках этого шоу вы больше ориентируетесь на заранее подготовленные внутренние сценарии или же процесс строится на спонтанной реакции зала?

– Целиком и полностью на импровизации. Лучший судья – зритель. Как только я выхожу на сцену и беру микрофон, я сразу ищу зацепки. Самый простой «крючок» – если кто-то недостаточно активно хлопает. Я сразу спрашиваю: «Почему ты такой грустный – денег на первый ряд не хватило?». Важно задать настрой в самом начале, даже если шутка кажется дурацкой. На моих шоу разогревом занимается очень статичный комик, и наш контраст создает нужный эффект: после его монотонных правил выхожу я, и у зрителей, которые уже в позитивном, но еще не в энергичном настроении, начинается подъем. Я использую различные игровые приемы, чтобы заставить зал активно включиться в процесс. Что касается коронных шуток, то у меня их много, но никаких заготовок нет. В этом-то и заключается прелесть формата: когда ничего не придумал заранее, порой даже страшно становится. На своем личном шоу я жму до последнего: если гость не готов смеяться, я буду возвращаться к нему до тех пор, пока он не улыбнется. Благо зрение у меня стопроцентное: вижу и слышу всех и каждого.

По ходу мероприятия сразу ясно, кто пришел на концерт в плохом настроении. Бывает, человек садится в первом ряду, чтобы подчеркнуть свою финансовую состоятельность, но и тут есть обратная сторона медали: я обязательно буду взаимодействовать с ним. Часто при этом люди расслабляются, но случаются и конфронтации. Странно, когда человек пытается соревноваться со мной на моем поле боя, ведь микрофон-то в моих руках. Если кто-то настроен враждебно, я пытаюсь наладить контакт, но если не удается, оставляю человека в покое – не хочу, чтобы меня после шоу побили (с улыбкой). 

– Ваш путь в стендапе начался с выступлений в США и России, и сегодня вы активно продолжаете гастроли по разным странам, оставаясь при этом одним из тех, кто строит комедийную сцену в Баку. В какой момент вы перестали адаптироваться под индустрию и начали создавать собственные правила?

– Я выступаю с 2013 года, хотя случались и паузы. Первый раз вышел с микрофоном в Америке, мой нынешний «нон-стоп» продолжается в Азербайджане. В 2019 году придумал StandUp Bazaar, в 2021-м – Comedy Bazaar. В этом проекте меня очень поддержали супруга Дарина и мой друг Шовги Ибрагимов.

Как продюсер стараюсь создавать проекты, которые стали бы прорывом для нашей страны. Привозил сюда иностранных комиков, например, Антона Лирника и Эда Мацаберидзе. Зритель принимал их очень тепло, потому что благодаря интернету все в курсе мировых трендов. Я работал офлайн-продюсером Эльхана Халафова, больше известного под псевдонимом «Шимамото». Организовал его концерты и придумал авторское шоу «Тарологиня АЗZA» с полным концептом и декорациями. Эльхан –талантливый видеоблогер, сам создает интернет-контент, но оффлайн-сцена требует иных навыков импровизации. Сейчас он не хочет выступать на больших сценах, а маленькие неинтересны мне, поэтому наше сотрудничество приостановлено до лучших времен.

– Активно выступая за рубежом, вы видите разницу в подходе к юмору у нас и там. В чем, на ваш взгляд, главное отличие нашей сцены от зарубежной?

– Могу с уверенностью сказать, что азербайджанский юмор мне нравится больше, потому что мы не используем пошлость и грязь. Наше отличие в том, что мы эрудированные люди: читали книги, любим художественную литературу. Благодаря этому у нас большой словарный запас и нам не нужны бранные слова для связки предложений. Я бы не хотел, чтобы наша профессия превращалась в клоунаду. Также есть разница между топорным и очевидным юмором. Топорный – это когда один комик просто посылает другого на три буквы, а зал смеется. Очевидный же юмор – это когда ты к месту вспоминаешь старый анекдот, и он до сих крут.

– Готов ли сегодняшний азербайджанский зритель к экспериментальному формату юмора?

– Думаю, к некоторым вещам не готов, и это хорошо. Азербайджан – восточная страна, и пока мы сохраняем свои стандарты и культуру, об этом нельзя забывать. Те же казахи переняли многие российские стандарты: кое-что мне нравится, а что-то – категорически нет. У нас не принято шутить на интимные темы при женщинах, восточное воспитание не позволяет. При этом я хочу запустить широкий формат соревновательных мероприятий наподобие Comedy Баттл, где участники боролись бы за денежный приз. У нас были идеи с призовым фондом в 5 тысяч манатов, но для такого масштабного шоу нужно много талантов. Придется проводить сотни «открытых микрофонов» и кастингов, чтобы найти 80 достойных участников. Это мои планы на ближайший год – искать таланты и готовить проект-прорыв.

– Когда выступаете на родине, какая черта азербайджанского менталитета является для вас самым сложным, но в то же время самым азартным вызовом для качественной шутки?

– Самое сложное – убедить людей, что юмор в Азербайджане прогрессирует и что мероприятие будет действительно классным. Было много неудачных попыток создать юмор, который в итоге оказывался либо примитивным, либо пошлым, и зритель стал осторожным. На примере комика Джавида Курбанова – а это настоящий самородок – мы показали, что можно делать чистую, искреннюю комедию без капли пошлости и быть популярным во всем мире.

Ну а что касается вызовов в самих шутках, то я часто использую тему своего происхождения. Я вырос в смешанной семье: одна бабушка русская, другая – азербайджанка. Контраст их воспитания – просто золотая жила. Или вопрос о том, кого я люблю больше. Кстати, я всегда слушался азербайджанскую бабушку, потому что у нас принято невольно подчиняться человеку с усами (с улыбкой). Дело в том, что у моей бабушки действительно на удивление пышные усы, а у деда их как раз не было – так я их и различал. Шутка двоякая, но, думаю, не обидная.

– Какую главную мысль вы хотите донести до азербайджанского зрителя сегодня?

– Многие комики в погоне за секундной славой не брезгуют ничем: высмеивают своих «глупых» жен или «странных» детей. Я же считаю, что на первом месте всегда должна быть семья. Если ты выставляешь своих близких на посмешище ради денег, сам тоже становишься шутом без жизненных принципов. Лично я никогда не выношу свою личную жизнь на показ, для меня это святое. Исключение – шутки про бабушку, которой уже нет с нами.

В вопросах бизнеса я тоже придерживаюсь четких принципов. Мои друзья знают: творчество – это работа. Как нельзя просить друга-таксиста возить тебя бесплатно, так и на мои шоу нужно покупать билеты. Настоящий друг поддержит не только словом, но и монеткой.

А еще мне важно говорить о социальных проблемах. Я придумал формат неюмористического подкаста «Мы не знаем женщин», где мужчины общаются с дамами-инфлюенсерами о домашнем насилии, абьюзе и дискриминации. Об этом нельзя молчать. Я – ярый феминист, хотя из-за бороды могу производить впечатление человека агрессивного. У меня есть дочь, и я хочу для нее лучшего будущего. Я стараюсь проводить время с детьми качественно, не просто сидеть рядом в телефоне. Дети – это инвестиция в спокойное будущее: если вырастишь полноценную личность, способную стать членом социума, то выполнишь свой долг и сможешь спокойно отдыхать на берегу моря.