Фатьма Мехралиева: жизнь в музыке и в одиночестве

К 100-летию Фатьмы Мехралиевой вспоминаем жизненный путь певицы и актрисы, чье имя стало символом искреннего искусства, а яркая сценическая жизнь со временем сменилась почти полной отрешенностью от мира.

Есть такие творческие люди, чей созидательный путь и оставленный ими след манят и приковывают к себе внимание даже спустя 100 лет.

Фатьма Мехралиева (1926-2000). Это имя стало знаковым для ценителей исполнительского искусства, олицетворяя неподдельную искренность и профессионализм.

Большим везением и для самой ханенде, и для нас с вами стало то, что уроженка Губы, 11-летняя Фатьма Мехралиева, приехала в Баку для участия в музыкальном фестивале, где народная песня «Губанын аг алмасы» в ее исполнении привлекла внимание великого Узеира Гаджибейли. Фатьма Мехралиева рано потеряла родителей, и ее воспитанием занималась тетя по материнской линии. Узеир бек взял под опеку юное дарование и создал все условия для получения ею полноценного музыкального образования.

Так будущая любимица народа, обладательница лирического сопрано Фатьма ханым, с 1938 года стала жить в Баку. Трудовую деятельность она начала в 1940 году в ансамбле «Сазчы гызлар». В том же году стала солисткой филармонии. Её концерты имели большой успех. Мугамы «Кесме шикесте», «Гатар», «Сегах-забул» и многие народные и композиторские песни в исполнении Фатьмы Мехралиевой обогатили «Золотой фонд» отечественного исполнительского искусства.

В годы Второй мировой Фатьма ханым много выступала на фронте. Она была первой исполнительницей песни «Сестра милосердия» Узеира Гаджибейли на слова Самеда Вургуна. 

Неповторимая Телли

Образ служанки Телли из фильма «Аршин мал алан» бесспорно один из самых ярких в отечественной кинематографии. Столь яркий образ был бы немыслим без убедительной актерской подачи. Фатьма Мехралиева настолько органично вжилась в роль, что представить в ней другую актрису очень трудно. Она вжилась, но не растворилась в Телли. Телли в исполнении Фатьмы Мехралиевой в меру самоиронична, в меру экспрессивна и в меру лирична. Это тот самый редкий случай, когда зритель до конца понимает, что перед ним кино и талантливая актриса, но при этом ни на минуту не сомневается: это и есть настоящая Телли.      

Известность без публичности

Публичная жизнь Фатьмы ханым ограничивалась концертными выступлениями и ролями. Она, можно сказать, почти не появлялась в печати, на радио и телевидении. Как человек творческий она была ранимой и уязвимой: однажды столкнувшись с невнимательным отношением, могла замкнуться и отгородиться от окружающих. И что интересно, эта закрытость словно сопровождает ее образ и после ухода из жизни. Нам удалось найти человека, который поделился воспоминаниями о ней. Им оказался журналист-исследователь Шовкет Салимов Будад. Представляем вашему вниманию его воспоминания:

«Будучи студентом, в начале 1990-х годов я жил в Ичери шехер. Однажды после очередных лекций, возвращаясь из университета, я шел по одному из переулков знаменитой улицы Магомаева и грыз семечки, когда неожиданно услышал сердитый голос:

– Нельзя плевать на землю!

Я обернулся. Немолодая женщина сидела у входной двери. Видимо, вышла подышать воздухом и отдохнуть. Я сказал:

– Простите, ханым, я вас не заметил...

Ее взгляд оставался сердитым, черты лица приобрели жестковатость, но она ничего не ответила. Наверняка мой ответ пришелся ей по душе. Зато я сам был недоволен своим ответом. «Что, раз никто не видит, можно мусорить на улице?! А еще студент – без пяти минут дипломированный журналист. Не стыдно?».

Я поинтересовался и узнал, что эта женщина – та самая знаменитая моя землячка (автор воспоминаний тоже родом из Губы – ред.), легендарная ханенде, студентка Узеира бека, непревзойденная и эталонная исполнительница «Кесме-шикесте» – Фатьма Мехралиева! Я много читал о ней. И тогда я был очень рад, что мне посчастливилось узнать ее лично. Но моя радость длилась недолго. На смену гордости пришли печаль и сожаление. Но почему Фатьма ханум несколькими годами ранее отгородила себя и, самое главное, свое неповторимое творчество от внешнего мира, укрывшись за стенами Ичери шехер, в этом доме на кривой извилистой улице? И ни с кем не общалась – ни с родственниками, ни с бывшими коллегами, ни тем более с журналистами. Однажды известный радиожурналист Алемдар Гулузаде долго стучался в ее дверь. Дверь так и не открылась. Но этот профессионал записал на диктофон свои просьбы к Фатьме ханым открыть дверь и сам стук в дверь. Все это прозвучало в эфире. По силе впечатления такой прием оказался сопоставим с полноценным насыщенным интервью.

Могу смело сказать, что в последние годы жизни Фатьмы ханым из всех журналистов чаще всего видел ее, пожалуй, я. Это объяснялось тем, что она не знала о моей профессии. Ей сказали, что я студент. Вот и все. Каждый раз, проходя мимо, я почтительно здоровался с ней. Хотя и сдержанно, даже суховато, Фатьма ханым отвечала на мое приветствие, и я каждый раз очень этому радовался. От пожилых соседей узнал, что Фатьма ханым здесь давно живет. Раньше она иногда радовала слух соседей своим неповторимым вокалом. Но в последнее время перестала это делать. Полностью замкнулась в себе, даже с соседями перестала общаться. 

Она была очень гордой. Ни у кого ничего не просила.

Мне запомнился один случай:

в 1990 годы, когда из хлебных магазинов исчез хлеб – особенно трудно приходилось зимой, – все спозаранку занимали очередь у магазина «Колос» («Сюнбюль»).

Фатьма ханум приходила в хлебный магазин попозже. И каждый раз одна. Продавщица, увидев ее, обращалась к покупателям, стоявшим в очереди, с таким восклицанием: «Пропустите Фатьму ханым. Пожалуйста, Фатьма ханым!» Она, хоть и была уже пожилой, не утратила своей стати: со спокойным и строгим видом подходила к прилавку, проходя сквозь два ряда очереди, платила за хлеб и возвращалась домой. Но ни разу не заметил, чтобы хоть кто-нибудь выразил недовольство... Ведь это же была Фатьма Мехралиева! Та самая ханенде, годами служившая искусству, Родине и народу и даже в начале 1940-х годов не побоявшаяся выступать на фронте. И тогда, и сейчас, спустя годы, я считаю этот жест продавщицы и реакцию стоявших в очереди людей проявлением настоящей, неподдельной народной любви.

...Я покинул Старый город, но Старый город остался во мне. Наверное, сила притяжения Ичери шехер так велика, что у меня сформировалась привычка время от времени посещать это неповторимое место. По сей день я верен этой привычке. И во время одного из таких посещений я узнал о смерти Фатьмы ханым. Почтив память незабвенной ханенде, я подумал, что Фатьма Мехралиева – из тех людей, кто заслуживает вечной памяти и места в обоих мирах: в этом – благодаря бессмертному творчеству, а в том – благодаря добрым делам, бескорыстному служению людям и честности.

Но один вопрос не покидает меня: если бы я попросил Фатьму ханум поделиться воспоминаниями о своей жизни и творчестве, согласилась бы она ради того, что мы земляки. Не уверен, что она согласилась бы на беседу и вряд ли сделала бы исключение для меня. Иногда думаю: хорошо, что я ни о чем ее не спросил и не попросил побеседовать – отказ очень тяжело подействовал бы на меня. А теперь лишь с надеждой думаю: кто знает, может, и согласилась бы...»

Самира Бехбудгызы