Нам нужен собственный цифровой теоретический минимум

Ежегодно 10 ноября отмечается Всемирный день науки за мир и развитие, учрежденный Генеральной конференцией ЮНЕСКО в 2001 году. Тема дня нынешнего года – «Поиск точек соприкосновения через научную дипломатию». Акцент на международный диалог и сотрудничество ученых.

Азербайджанская наука всегда была опорой нашего общества, двигателем прогресса и предметом гордости, а инновационная сфера – одним из ключевых приоритетов государства. Сегодня труд исследователя беспрецедентно важен перед лицом вызовов, с которыми сталкивается и наша страна, и все человечество.

Азербайджанская наука подошла к важнейшей черте своего исторического развития. Масштабная административная реформа – объединение ведомств под эгидой Министерства науки и образования, введение международных стандартов PhD, и рекордное увеличение бюджетного финансирования – это лишь начало. Объективная реальность, зафиксированная международными рейтингами, требует от ученых признать: прежний советский академический багаж окончательно исчерпан. Попытки реанимировать универсальные фундаментальные школы силами ослабленных институтов и пустеющих кафедр – путь к бессмысленной трате госбюджета.

Об этом и многом другом наш корреспондент побеседовала с вице-президентом НАНА академиком Ибрагимом Гулиевым накануне знаменательной для научного сообщества Азербайджана даты.

– В чем, на ваш взгляд, будущее отечественной науки?

– Точно не в плоскости одних только воспоминаний. Скорее в концепции научно-технической реальности, концентрации на традиционных фундаментальных и прикладных микронишах, способных вернуть нас на передовую глобального прогресса.

Чтобы спроектировать контуры завтрашнего дня, необходимо вспомнить подлинную ДНК азербайджанской научной мысли. В XX веке она стала известной на весь мир именно потому, что создавала прорывные, сквозные технологии научно-технического прогресса, полностью выходя за рамки локального сырьевого фактора. Настоящей интеллектуальной революцией, предопределившей контуры современного цифрового века, стали труды выдающегося ученого азербайджанского происхождения Лютфи Заде. Сформулированная им в 1965 году теория нечеткой логики (Fuzzy Logic) научила вычислительные машины человеческой гибкости мышления, отойдя от жестких бинарных рамок «да» или «нет». Без нечетких алгоритмов Лотфи Заде сегодня были бы невозможны интеллектуальные системы управления, экспертные платформы обработки больших данных и фундамент современного искусственного интеллекта.

– Гениальный Лютфи Заде – не единственный наш соотечественник, прославивший Азербайджан…

– Совершенно верно. В физическом секторе аналогичный тектонический сдвиг совершил выдающийся американский физик азербайджанского происхождения Али Джаван. В декабре 1960 года, работая в легендарных Bell Labs, он изобрел первый в истории непрерывный газовый лазер (гелий-неоновый), удостоенный Всемирной медали науки имени Альберта Эйнштейна. Без него сегодня был бы физически невозможен цифровой мир с оптоволоконной связью, скоростным интернетом, лазерной хирургией и считывателями штрих-кодов.

Базовая интеллектуальная матрица Баку способна формировать гениев планетарного масштаба, если система не зажата бюрократическими тисками. Ярчайшее тому подтверждение – великий физик-теоретик XX века, лауреат Нобелевской премии Лев Давидович Ландау. Родился он в Баку в семье инженера-нефтяника, а студентом БГУ стал в феноменальном возрасте – в 14 лет, причем на двух факультетах одновременно.

– Именно на этой почве впоследствии взросли результаты, отмеченные высшими государственными наградами эпохи?

– Конечно. Заслуги азербайджанской научной школы неоднократно удостаивались Ленинской и Государственной премий СССР за фундаментальные и прикладные достижения. Так, в 1976 году выдающийся военный инженер и ученый, выпускник Азербайджанского индустриального института Юсиф Исмаилов был удостоен Ленинской премии за создание уникальных радиоэлектронных систем управления бортовыми комплексами специальной ракетно-космической техники, обеспечивших стране лидерство на орбите.

Координацию и руководство всей пилотируемой космонавтикой Союза на протяжении 25 лет осуществлял председатель Госкомиссии генерал-лейтенант Керим Керимов, чьи закрытые космические разработки также были отмечены Государственной премией СССР. В ядерной сфере прорывные секретные исследования в области химии нептуния и плутония, выполненные ученым-химиком азербайджанского происхождения Аббасом Чайхорским, принесли ему Государственную премию СССР.

– Не менее известными были и наши ученые-нефтяники.

– В области прикладных технологий группа азербайджанских инженеров и ученых-нефтяников (среди которых Энвер Алиханов, Али Амиров, Эльмар Тагиев) неоднократно удостаивались Ленинской и Государственной премий СССР за открытие, создание и внедрение методов освоения морских месторождений «Нефтяные Камни», первой в мировой практике комплексной технологии добычи на открытом море. Каждая третья боевая машина в войну 1941-1945 годов летала на высокооктановом авиационном топливе, созданном по методу каталитического алкилирования академика Юсифа Мамедалиева (отмечен Сталинской премией I степени).

– Однако все эти исторические вершины рождались в рамках масштабных глобальных технологических конвейеров…

– Вот именно. После распада СССР отечественная наука лишилась этой экосистемы. Вместо интеграции в жесткую англоязычную модель институты на десятилетия оказались в изоляции, скатившись к обслуживанию локального сектора. Беспристрастный взгляд на данные авторитетной международной базы SCImago Country & Journal Rank за последние пять лет разрушает любые иллюзии о былых заслугах.

– Какое место занимает сейчас Азербайджан на научно-технологической карте мира?

– Азербайджан сохраняет позиции только в традиционной энергетике. При этом сквозные драйверы будущего (компьютерные науки и когнитивные технологии, материаловедение и биотехнологии) фактически выпали из глобальной технологической гонки. Если не изменить подход, цифровая трансформация страны превратится просто в покупку импортного программного обеспечения и закупку зарубежного оборудования «под ключ».

– Как известно, наиболее активная часть научного сообщества с международной цитируемостью – это ученые в возрасте 70-80 лет. С какими проблемами сталкиваются молодые кадры?

– Поколение 40-летних исследователей – а это самый продуктивный возраст для создания лабораторий – оказалось практически вымыто кризисами прошлых десятилетий, ушло в коммерческий сектор. Молодежь, к сожалению, не видит в науке финансовой стабильности: базовые оклады начинающих лаборантов существенно проигрывают альтернативным предложениям в IT-секторе и банках. Если не передать опыт этого поколения «активных старших» в ближайшие годы, уникальные школы будут утрачены безвозвратно.

Передача институтов бывшей АН в ведение профильного министерства натолкнулась на негласное сопротивление старого руководящего аппарата НИИ, которому сложно перестроиться на проектные менеджерские рельсы. С другой стороны, жесткие фильтры ВАК обернулись чрезмерной бюрократизацией: докторанты вынуждены тратить драгоценные месяцы не на эксперименты, а на сбор бесконечных справок.

– Ситуацию усложняет и языковой барьер...

– За исключением нескольких лабораторий в исследовательских университетах, материально-техническая база региональных НИИ остро нуждается в модернизации. Проведение прорывных исследований упирается в отсутствие современного аналитического оборудования. И да, ситуацию усложняет языковой барьер. Мировая наука сегодня говорит исключительно по-английски, в то время как значительная часть опытных азербайджанских ученых старшего поколения продолжает писать и мыслить на азербайджанском или русском языках. В результате сильные локальные результаты зачастую остаются невидимыми для глобальных рейтингов.

Кроме того, несмотря на декларации о необходимости коммерциализации, крупный отечественный бизнес пока неохотно инвестирует в долгие разработки местных ученых. Предприятиям проще и надежнее приобрести готовые зарубежные технологии «под ключ». Механизм венчурного капитала в Азербайджане лишь на начальной стадии формирования.

– Однако на фоне глубокого кризиса в естественнонаучном и цифровом секторах, гуманитарные и общественные науки в Азербайджане демонстрируют принципиально иную динамику.

– Их результаты лежат не в плоскости коммерциализации или патентов, а в сфере национальной безопасности и госстроительства. Переформатирование критериев оценки ВАК коснулось и этого блока, однако итоги деятельности обновленной структуры НАНА демонстрируют резкое усиление гуманитарного дискурса. Академические институты истории, археологии, востоковедения и литературы сегодня максимально вовлечены в разработку идеологических нормативов государственной политики. В фокусе внимания – масштабные исследования по концептуализации национальной идентичности, изучению историко-культурного наследия освобожденного Карабаха, оцифровке национальных языковых корпусов и противодействию фальсификациям истории региона на международной арене.

Гуманитарная мысль Азербайджана выполняет важнейшую прикладную задачу – формирование прочного ценностного фундамента для интеграционных процессов внутри тюркского мира, что делает эти исследования ключевым приоритетом национальной безопасности.

– Могли бы вы обозначить контуры и технологические тренды будущего?

– Выход из постсоветского тупика требует перехода к стратегии жесткого научно-технологического эгоизма, состоящей из трех неотложных шагов. Сегодня эта стратегия начинает обретать очертания под давлением конкретных индустриальных вызовов, таких как падение добычи углеводородов и острая необходимость технологической модернизации в структурах SOCAR, Минэнерго и профильных ведомствах.

Должна быть жесткая ставка на прикладные микрониши и цифровые экосистемы. Государству нужно уменьшить финансирование теоретических фундаментальных исследований в дисциплинах, находящихся за пределами топ-50 мирового рейтинга. Все ресурсы нового бюджета необходимо сконцентрировать на задачах, привязанных к крупнейшим национальным мегапроектам. Приоритетом становится интеграция искусственного интеллекта, технологий дистанционного зондирования Земли и создание «цифровых двойников» в сфере наук о Земле.

– На состоявшемся недавно Каспийском экологическом саммите был анонсирован технологический тренд – создание интеллектуальной системы спутникового и экологического мониторинга выбросов метана в Каспийском регионе. Вы имеете в виду такие проекты?

– Да, именно они наряду с прикладным моделированием и геофизической оценкой глубокозалегающих горизонтов должны получать финансирование, становясь базой для предложений в SOCAR и Минэнерго. Фундаментальный базис точных наук (математика, физика, химия и IT) должен быть жестко переориентирован на помощь в реализации этих проектов в области промышленных программ страны.

Кроме того, громоздкие академические институты должны быть переформатированы. Наука будущего обязана существовать в формате гибких R&D-ячеек и международных проектных групп, создаваемых при исследовательских вузах (БГУ, АГУНП) под конкретный коммерческий заказ на 3-5 лет, по примеру новых лабораторий. Не штамповать сотни бумажных докторантов PhD ради выполнения плана, а внедрить свой современный цифровой «теоретический минимум», который выявит лидеров.

– Можно ли в XXI веке построить автономную передовую науку внутри одной небольшой страны?

– Думаю, нет. Выход – интеграция в качестве ассоциированной технологической площадки в мощные зарубежные хабы – прямые союзы, например с турецким TÜBİTAK и программами ЕС Horizon Europe. Причем при вузах должен быть создан институт научных продюсеров – менеджеров, которые будут брать фундаментальные идеи наших ученых и адаптировать их в жесткий формат передовых журналов Q1/Q2, международных патентов, освобождая исследователей от бюрократических тисков.

– То есть единственный жизнеспособный сценарий для Азербайджана – это…

– …ориентироваться на опыт Лютфи Заде, Али Джавана и других, становясь высокотехнологичным прикладным партнером для крупнейших международных технологических консорциумов. Честное признание того, что прежний академический багаж исчерпан, а выделяемых 151 млн долларов из госбюджета критически мало для фронтального развития – это не капитуляция. Это единственная стартовая точка для реального прорыва. Только избавившись от советских иллюзий и перейдя к жестко сфокусированной, прагматичной модели фундаментальной и прикладной науки, Азербайджан сможет построить компактную и экономически эффективную систему, способную гарантировать технологический суверенитет и безопасность страны.