Между ожиданиями общества и логикой государства

Где проходит граница между компромиссом и принципиальностью? Что сегодня означает человеческий капитал и каким должен стать парламент будущего? Мы беседуем с депутатом Милли Меджлиса, членом комитетов по культуре, науке и образованию Шахином Сеидзаде.

– Сегодня депутат все чаще оказывается между ожиданиями общества и логикой государственных институтов. Где та грань, за которой компромисс перестает быть эффективным, а принципиальность становится необходимостью?

– На мой взгляд, граница между компромиссом и принципиальностью проходит там, где заканчиваются возможности закона. Если закон не позволяет принять то или иное решение, ожидания общества, какими бы понятными и эмоционально оправданными они ни были, объективно не могут быть реализованы. В таких случаях принципиальность заключается именно в соблюдении правовых рамок.

Если же закон позволяет действовать, то задача депутата – отстаивать интересы граждан и соответствовать их ожиданиям, используя все инструменты, которые предоставляет государственный институт. Практика показывает, что взаимодействие законодательной и исполнительной власти стало более открытым и активным, во многом строится на принципах партнерства, при безусловном приоритете государственных интересов.

Важно понимать и другую сторону: граждане не всегда знают или до конца понимают границы компетенций и правовые ограничения. Иногда обращения касаются вопросов, которые не входят в рамки действующего законодательства. В других случаях проблема существует, но ее решение возможно при правильной коммуникации с органами исполнительной власти – через корректную постановку вопроса и сопровождение на нужном уровне.

В этом смысле я бы разделил принципиальность на внутреннюю и внешнюю. Внутренняя принципиальность депутата – это готовность сделать максимум возможного для решения проблемы гражданина в рамках закона. Внешняя принципиальность – честный диалог с обществом на предмет того, что возможно, а что нет, и почему.

Надо также учитывать очень важный психологический момент: культура позитивных обращений практически отсутствует. Как правило, к депутату приходят с проблемами. Когда у человека все хорошо, он воспринимает это как должное, когда плохо – ищет ответственного. Это естественная природа, и с ней приходится работать.

Именно поэтому в нашей практике сформирован достаточно конструктивный механизм взаимодействия с местными и центральными органами власти. Часть проблем удается решать на месте, часть – на уровне центральных структур. Есть вопросы, которые остаются нерешенными не из-за отсутствия желания, а из-за объективных ограничений – ресурсов, полномочий. Порой депутат действительно оказывается между ожиданиями общества и логикой государственных институтов. И здесь ключевая задача – не обещать невозможного, а выстроить честную коммуникацию: объяснить, где решение возможно, где нет, и какие альтернативные пути выхода из ситуации существуют.

– Вы представляете регион с конкретными социально-экономическими запросами. Какие из них уже сегодня решаются системно, а какие пока зависают между уровнями принятия решений?

– Я представляю очень интересный и разнородный избирательный округ, включающий три района: Гобустан, Шамаха и Исмаиллы. Каждый из них имеет свою специфику, свои социально-экономические особенности, ожидания и проблемы. Есть вопросы, которые носят общий характер для всего региона, но на практике подавляющее большинство обращений –  личного или локального характера. С одной стороны, это естественно: человека в первую очередь волнует его конкретная проблема – дорога, вода, работа, социальные условия. С другой – это показывает, что зачастую мы рассматриваем ситуацию однобоко, не всегда видя всю картину целиком.

Единого рецепта, разумеется, не существует. Иногда вопрос решается быстро: достаточно уточнить информацию или направить обращение в соответствующий орган. Иной раз требуется дополнительная проверка, сбор данных, вовлечение нескольких структур. А есть проблемы, которые требуют системного, долгосрочного подхода.

Я часто сравниваю государство и общество с семьей. Неслучайно говорят, что семья – ячейка общества. Там тоже есть проблемы, ограничения, ожидания. Родители всегда хотят лучшего для своих детей, но их ресурсы не безграничны. С государством происходит то же самое: оно стремится улучшать условия жизни граждан, но сталкивается с объективными ограничениями. Иногда граждане воспринимают собственные ограничения как естественные, а со стороны государства – как нечто ненормальное или даже политизированное. Хотя на самом деле логика здесь схожая. Если воспринимать это без эмоций, картина становится гораздо более понятной и рациональной.

При этом важно подчеркнуть: несмотря на наличие проблем и запросов, мы имеем дело уже с совершенно другим Азербайджаном. Это не та страна, какой она была 30, 20 или 10 лет назад. И даже не та, какой была до 27 сентября 2020 года, до начала 44-дневной войны. Азербайджан прошел разные этапы своего эволюционного развития, и на каждом из них возникали свои вызовы и задачи.

Есть вопросы, которые можно и нужно решать быстро. Есть проблемы, требующие системного анализа. А есть ситуации, которые нельзя решать исключительно на локальном уровне. Например, если речь идет о проблеме водоснабжения, некорректно рассматривать ее в рамках одного села. Сначала мы собираем информацию по всему избирательному округу, анализируем ситуацию на уровне региона и только после этого выходим с комплексным обращением в соответствующие структуры.

Иногда мы сознательно зуммируем проблему – расширяем масштаб, чтобы увидеть картину во всей полноте, а затем уже предлагаем решение. Такой подход позволяет выстраивать более устойчивые и долгосрочные решения. Причем граждане в целом с пониманием относятся к текущим процессам, все чаще выступают с инициативами и предложениями. Общество – это живой организм, который постоянно меняется: где-то процессы идут быстро, где-то медленно и сложно. Идеализировать ситуацию не стоит. Как родители хотят видеть своего ребенка отличником, так и мы хотим, чтобы все решалось быстро и без ошибок. В реальности так не бывает. Но принципиально важно другое: проблемы есть, но они действительно решаются.

– Парламент все активнее вовлекается в международную дипломатию. Насколько реально такой формат влияет на внешнеполитические позиции Азербайджана?

– Если взглянуть на общее количество зарубежных мероприятий, визитов и международных площадок, проходивших как в Азербайджане, так и за его пределами, мы увидим, что сегодня парламент представлен там системно и на высоком уровне.

Сегодня парламентская дипломатия выполняет сразу несколько важных функций. С одной стороны, может выступать инициатором и своеобразным триггером отдельных процессов, формируя повестку, поднимая вопросы, которые затем получают развитие на других уровнях международного взаимодействия. С другой – парламентская дипломатия является формой поддержки и усиления внешней политики, которую последовательно проводит государство.

Современный азербайджанский парламент – это многоязычная среда, где значительная часть депутатов получила образование за рубежом и обладает опытом международного общения. Это позволяет выстраивать более содержательный диалог, говорить с партнерами на одном профессиональном и культурном языке, а также доносить позицию Азербайджана не формально, а аргументированно и убедительно.

Важно отметить, что парламент сегодня выступает с новыми инициативами – и на уровне председателя парламента, и на уровне отдельных депутатов. Реализуются они на многосторонних международных платформах и в формате двусторонних межпарламентских отношений. В результате азербайджанский парламентаризм представлен на международной арене вполне достойно. Парламентская дипломатия не подменяет классическую внешнюю политику, а эффективно дополняет ее, расширяя инструменты влияния и укрепляя позиции страны в международном диалоге.

– Мы часто говорим о человеческом капитале как о стратегическом ресурсе. Но готовы ли наши институты работать с этим ресурсом – особенно в регионах?

– Тут важно сразу договориться о терминах. Если под институтами понимать только университеты, то это слишком узкий подход. Формирование и развитие человеческого капитала – результат работы целой системы институтов. Если рассматривать их в широком смысле слова, то сюда входят семья, школа, государство, а также государственные программы и механизмы поддержки. Только в совокупности эти элементы дают полноценное понимание того, как формируется человеческий капитал. Для меня это ситуация, когда ценность человека и его компетенции приносят пользу на разных уровнях: в микромасштабе – для семьи, в среднем масштабе – для сообщества или региона, и в макромасштабе – для страны. Ну а в идеале – и на глобальном уровне.

Государство в этом направлении действует стратегически. Один из ключевых принципов проводимой политики – трансформация нефтяного капитала в человеческий капитал. Для этого созданы различные инструменты и социальные лифты. Где-то развитие выстраивается снизу вверх, где-то – сверху вниз. Мы видим это на примере образовательных программ, в том числе государственных инициатив по обучению азербайджанских студентов за рубежом и других программ поддержки.

Безусловно, качество человеческого капитала напрямую зависит от самого ресурса – человека, его подготовки, ценностей и среды, в которой он формируется. Я не считаю, что сегодня в Азербайджане работа с человеческим капиталом носит декларативный характер. Да, на отдельных участках могут возникать пробелы, но в целом это уже часть государственной политики. Причем очень важно избегать прямого сравнения столицы и регионов. Регионы никогда не будут в полной мере сопоставимы со столицей. Это объективная закономерность, связанная с глобальными процессами индустриализации и урбанизации. Во всем мире население и ресурсы концентрируются в городах, поскольку именно там формируется большая часть добавленной стоимости и возможностей.

Сельская местность во многом опирается на аграрный сектор, который сам по себе подвержен рискам. Поэтому люди чаще выбирают более стабильную среду с большими возможностями для маневра и развития. Это не специфика Азербайджана, а общемировая тенденция. У каждого региона своя специфика, свои условия и ограничения. Именно поэтому сравнивать регионы с Баку некорректно.

– Какие управленческие решения способны укрепить доверие между гражданином и государством?

– Вопрос доверия между гражданином и государством сегодня действительно ключевой. И если говорить системно, то в Азербайджане оно во многом формируется через институт президентства и личную роль Президента как носителя политической ответственности.

Для значительной части общества именно Президент – фигура, с которой ассоциируется государство в целом. Управленческие решения, принимаемые на президентском уровне, задают тон всей системе госуправления и напрямую влияют на уровень доверия граждан.

Что особенно важно – последовательность и предсказуемость решений. Когда граждане видят, что стратегические направления – будь то восстановление освобожденных территорий, социальная политика, инфраструктурное развитие или человеческий капитал – реализуются шаг за шагом, это и формирует устойчивое доверие.

Большую роль играют и управленческие сигналы. Поручения Президента, контроль за их исполнением, публичная ответственность чиновников – все это воспринимается обществом как подтверждение того, что государство не отстраняется от проблем граждан. Именно такие решения более всего укрепляют доверие. И в то же время доверие может незаметно подтачиваться там, где возникает разрыв между политическим сигналом и его реализацией на местах. Когда на высшем уровне формулируются понятные цели, но на уровне исполнения гражданин сталкивается с формализмом или безразличием, это создает ощущение несправедливости системы в целом, даже если сама стратегия была верной.

Поэтому задача всех уровней власти в том, чтобы логика президентских решений доходила до гражданина не в виде лозунгов, а в виде конкретных перемен в его повседневной жизни. Именно в этом и заключается институционализация доверия.

В азербайджанской модели управления Президент играет роль не только политического лидера, но и интегратора системы, который связывает стратегию государства с ожиданиями общества. И пока эта связка есть, доверие остается устойчивым.

– Может ли скорость реформ опережать готовность общества, или, наоборот, общество уже давно готово, а система догоняет?

– Это фундаментальный вопрос: что является первоисточником изменений – сегодняшний запрос или прогноз? На практике мы сталкиваемся с тем и другим. Есть программы, ориентированные на будущее, и есть инициативы, направленные на решение сегодняшних проблем. Профессиональное образование в этом смысле – классическая инвестиция в будущее. И здесь хочется отметить последние шаги государства, в том числе указ Президента о создании сети центров профобразования. Эти решения закладывают основу, эффект которой мы увидим не сразу.

Занятость остается одним из наиболее часто обсуждаемых вопросов. Региональное развитие также демонстрирует разную динамику: где-то реформы дают быстрые результаты, а где-то эффект не может быть мгновенным по определению. Мы должны четко понимать: серьезные инвестиции в человеческий капитал дают отдачу через 8-10 лет, а иногда и позже. Сегодняшние дети, которые проходят через обновленную систему образования, станут качественным ресурсом только спустя годы. Исторически это хорошо видно на примере советского образования. Значительная часть нынешнего взрослого населения Азербайджана получила образование в другой идеологической и политической системе. Хорошее оно было или плохое – другой вопрос, но это был продукт иной модели. И взрослое поколение сегодня во многом является результатом вложений, сделанных в 70-80-е годы.

То же самое произойдет и сейчас: через 10-20 лет мы увидим поколение, сформированное сегодняшними решениями. Поэтому ожидать быстрый результат– это стратегическая ошибка.

Парламент активно участвует в формировании законодательных рамок этих процессов. Управленческие решения постепенно обретают форму законов, норм и правил, которые задают долгосрочный вектор развития. А что касается риска опережения реформ по отношению к готовности общества – такие случаи действительно существуют. Примером может служить идея перехода на 12-летнее школьное образование. Если провести широкий опрос среди родителей, особенно мальчиков, реакция будет неоднозначной. Не все готовы воспринимать такое образование как приоритет, даже если оно объективно необходимо.

Бывают и обратные ситуации, когда общество уже готово к изменениям, а система запаздывает с созданием соответствующих правил и институтов. Мы имеем дело со сложной системой, где скорость реформ и готовность общества должны соотноситься друг с другом.

– Азербайджан все активнее позиционирует себя как субъект региональной политики. Что важно для сохранения этой роли в ближайшие 5-10 лет?

– Баку уже перерос рамки классического понимания «региональной политики». Если раньше регион в нашем восприятии ограничивался Южным Кавказом, то сегодня география азербайджанской внешнеполитической активности значительно шире.

Политика, проводимая Баку, охватывает различные страны и континенты – от Китая до Европы, от Африки до Америки. Сегодня страна выступает инициатором и активным участником серьезных международных, региональных и глобальных платформ и инициатив. Это объективное отражение изменений в мировом порядке возросшей роли Азербайджана.

Мир одновременно движется в сторону глобализации и коалиционного объединения. С одной стороны, мы видим, как за последние 20-30 лет расширяется безвизовое пространство, упрощаются формы международного взаимодействия. С другой – усиливается «блоковое мышление», формируются союзы и коалиции. В этих условиях особенно важно то, что Азербайджан проводит взвешенную и сбалансированную политику, последовательно отстаивает равноправные позиции и умеет балансировать между различными интересами. Азербайджан поддерживает отношения со всеми сторонами, не становясь инструментом чьих-то интересов, а предлагая прагматичный и конструктивный подход.

Данная модель внешней политики особенно ярко проявилась после 44-дневной войны. Это действительно уже другой Азербайджан – с иным уровнем политической субъектности, ответственности и инициативности. Мы видим, как страна становится не просто участником процессов, а их драйвером, формируя повестку и предлагая решения.

Можно привести множество примеров, где Азербайджан выступает инициатором, соучастником или ключевым медиатором различных процессов. И для сохранения этой роли важны внутренние политические решения, направленные на укрепление институциональной устойчивости, стратегического мышления и способности проводить независимую, сбалансированную политику в быстро меняющемся мире.

– Если заглянуть за горизонт будущего, каким вы видите парламент нового поколения?

– Мы не можем избежать тех процессов, которые сегодня объективно происходят в мире. Инновации, цифровизация, искусственный интеллект уже становятся частью общественно-политической жизни, и парламент – как институт, и депутат – как конкретный носитель ответственности – не могут остаться вне этих изменений.

Будущее, безусловно, за тем парламентом и тем депутатом, которые не просто адаптируются к современным тенденциям, а являются их частью, а в идеале – инициаторами. Именно потому так важно, чтобы фундамент этих процессов был заложен правильно.

Если же говорить о том, что мешает и как идет этот процесс, то надо понимать: любые трансформации требуют либо революционного, либо эволюционного подхода. В нашей реальности мы имеем дело скорее с эволюцией – осознанной или не всегда. Меняется отношение общества к парламенту, меняются формы и способы проявления депутатской деятельности.

Сегодня парламент и депутаты активно используют различные форматы взаимодействия и коммуникации. Это не только официальные встречи, но и новые инструменты работы с обществом. Если оглянуться лет на 15-20 назад, трудно было даже представить, что депутат будет дистанционно проводить прием граждан, оперативно реагировать через цифровые каналы, использовать современные технологии для обратной связи. Тогда об этом практически не задумывались, а сегодня разрешение многих ситуаций и сама депутатская деятельность приобрели совершенно новый формат, другой качественный продукт и иную ценность. Это уже не только физическое присутствие, но и постоянное цифровое взаимодействие, оперативность, доступность.

Естественно, этот процесс необходимо продолжать и усиливать, выступая с новыми инициативами – и такие инициативы уже появляются. При этом важно понимать, что парламент – одна из ветвей власти, ключевой законодательный институт государства, и его трансформация не может происходить изолированно. Он развивается синхронно изменениям в государстве в целом.

Я уверен, что перемены к лучшему уже происходят. Просто часть из них мы осознаем и по-настоящему поймем лишь спустя годы, когда сумеем оценить их эффект и значение в более широком историческом контексте.