Диалог без доверия

Руководитель Бакинского офиса Совета Европы Петр Зих 22 июня был вызван в МИД Азербайджана. Поводом стало решение Европейского суда по правам человека от 18 июня, в связи с которым азербайджанская сторона выразила резкий протест.

В частности, справедливое недовольство официального Баку вызвало использование в решении терминологии, фактически воспроизводящей политико-правовые конструкции эпохи оккупации. Речь идет о таких формулировках, как «линия соприкосновения между Азербайджаном и НКР», а также об упоминании армии, органов власти, прокуратуры и омбудсмена самопровозглашенного режима. Подобные определения не только противоречат международно признанному суверенитету Азербайджана, но и создают впечатление легитимации структуры, существование которой никогда не имело международно-правового признания.

Причем касается это не только очередного спора вокруг решения международной судебной инстанции. В действительности конфликт затрагивает гораздо более глубокий вопрос – отношение европейских институтов к теме урегулирования армяно-азербайджанского конфликта и к тем политическим переменам, которые произошли на Южном Кавказе после второй Карабахской войны.

Особую остроту ситуации придает тот факт, что на протяжении десятилетий международное сообщество, включая Совет Европы, Европейский суд по правам человека, ООН, ОБСЕ и другие международные организации, официально признавало Карабах частью Азербайджана. Более того, в решении ЕСПЧ по делу «Чирагов и другие против Армении» еще в 2015 году фактически был зафиксирован контроль Армении над оккупированными территориями Азербайджана. Именно поэтому в Баку считают принципиально важным вопрос: каким образом спустя годы в документах европейских структур продолжают появляться формулировки, которые могут быть интерпретированы как признание существования самостоятельной политико-правовой субъектности бывшего сепаратистского образования?

Попытка вернуть конфликт

С другой стороны, проблема не только в отдельных юридических формулировках. Ведь если территориальная принадлежность Карабаха Азербайджану никогда официально не оспаривалась, то возникает закономерный вопрос: почему в судебных документах используются понятия и определения, которые искажают политико-правовые реалии и создают иную политическую интерпретацию конфликта?

По сути, причины конфликта сознательно искажались, и он представлялся как спор вокруг «права армянского населения Карабаха на самоопределение» или как проявление межэтнического противостояния между армянами и азербайджанцами. При этом на второй план часто сознательно отодвигался главный вопрос – факт оккупации международно признанной территории одного государства другим. В результате создавалась искаженная картина, в которой внимание концентрировалось на судьбе сепаратистского образования, тогда как вопросы территориальной целостности Азербайджана, этнических чисток азербайджанского населения и многолетней армянской военной оккупации зачастую оказывались вне фокуса международной дискуссии.

По сути, речь идет об очередной попытке вернуть политическую дискуссию, которая долгие годы искажала природу карабахского конфликта, представляя оккупацию азербайджанских территорий как борьбу за самоопределение и тем самым способствуя легитимации ее последствий. Именно поэтому данное решение появляется спустя годы после рассматриваемых событий и в условиях, когда регион переживает качественно новый этап своего развития. После завершения второй Карабахской войны и восстановления Азербайджаном контроля над всей своей международно признанной территорией основными темами региональной повестки стали мирное урегулирование между Баку и Ереваном, открытие транспортных коммуникаций, экономическая интеграция и формирование новых логистических маршрутов.

С кем же Совет Европы?

Этот факт лишний раз подтверждает, что в ряде европейских структур по-прежнему существуют силы, не готовые окончательно принять политические и правовые итоги второй Карабахской войны и восстановление территориальной целостности Азербайджана. При этом речь идет не только об отдельных политиках или чиновниках. За годы конфликта вокруг карабахской тематики сформировалась целая сеть политиков, лоббистов, экспертов и юристов, которые последовательно продвигали интерпретацию конфликта, выгодную армянской стороне. Показательно, что история с Луисом Морено Окампо наглядно продемонстрировала существование подобных механизмов влияния. Человек, позиционировавший себя в качестве независимого международного эксперта, оказался вовлечен в деятельность, которая вызвала серьезные вопросы относительно его беспристрастности и характера взаимодействия с проармянскими политическими кругами.

Все это создает ощущение, что Совет Европы все чаще становится площадкой для сил, не признающих политические и правовые итоги завершившегося конфликта. Достаточно вспомнить деятельность Парламентской ассамблеи Совета Европы, которая в последние годы неоднократно демонстрировала предвзятый и политизированный подход в отношениях с Азербайджаном. В результате кризис в отношениях Баку с Советом Европы продолжает углубляться, несмотря на заявления руководства организации о стремлении сохранить сотрудничество. Более того, каждый подобный инцидент лишь усиливает сомнения в способности отдельных структур Совета Европы выступать в качестве объективного и беспристрастного института. В таких условиях главный вопрос заключается уже не в готовности Азербайджана к диалогу, а в том, готов ли сам Совет Европы предпринять реальные шаги для восстановления утраченного доверия.