Грузия в час великого испытания

Кончина католикоса-патриарха всея Грузии Илии II стала для грузинского общества событием, которое вышло далеко за рамки церковной хроники. На этом фоне вопрос о будущем Грузинской православной церкви неизбежно становится вопросом о будущем самой страны. Об этом наша беседа с грузинским политологом и общественным деятелем Димитрием Лорткипанидзе.

– Почему уход Илии II вызвал в Грузии столь мощный, почти библейский резонанс?

– Грузия потеряла фигуру, которая давно переросла рамки церковной иерархии. Для миллионов людей Илия II был нравственным ориентиром, человеком, с которым связывались представления о совести, исторической преемственности и внутреннем достоинстве нации. Когда мы говорим, что народ шел к нему со слезами, мы имеем в виду реакцию общества, которое прощалось с тем, кто десятилетиями присутствовал в его судьбе – в радости и беде, в периоды смуты и надежды.

Его путь сам по себе уникален. Он возглавил церковь, когда религиозная жизнь была зажата атеизмом, когда церковная инфраструктура пришла в упадок, а вера зачастую сохранялась на уровне семейной памяти. Илия II сумел вернуть церкви голос, влияние и национальный масштаб. Он объединил людей вокруг идеи духовного возрождения, придав религиозной жизни глубокий общественный смысл. И сегодня вся Грузия скорбит по человеку, который стал эпохой.

– Как будет проходить избрание нового патриарха?

– Процедура должна пройти строго в рамках церковного устава, и это принципиально важно. Новый патриарх, согласно установленному порядку, избирается не ранее 40-го дня после кончины предстоятеля и не позднее двух месяцев. Этому предшествует выдвижение трех кандидатов от Синода, после чего начинается решающий этап выбора. Здесь крайне важно понимать, что речь идет о судьбе духовного престола, поэтому любое внешнее давление на процесс будет восприниматься обществом как посягательство на духовный суверенитет.

Многие по инерции считают, что местоблюститель автоматически становится наследником патриаршего трона. Это ошибочное представление. Местоблюститель – это временный хранитель церковного порядка, человек, на котором лежит ответственность за переходный период и обеспечение законности процедуры.

– Насколько велик риск политизации этого процесса?

– Такой риск, безусловно, существует. Когда церковь обладает колоссальным общественным авторитетом, вокруг нее всегда появляются силы, желающие конвертировать духовный ресурс в политическое влияние. Но я исхожу из того, что православный народ Грузии, духовенство и значительная часть самого Синода прекрасно понимают цену ошибки. Сейчас требуется максимум трезвости, потому что в подобные моменты история любит экзаменовать без скидок.

– Обоснованы ли разговоры о внешнем воздействии на выборы нового патриарха, в частности возможной роли Константинополя и тех сил, которые связывают будущее грузинской церкви с западным вектором?

– Да, подобные разговоры сегодня активно ведутся. Появляются версии, оценки, предупреждения, в том числе и весьма громкие. Но если оценить ситуацию хладнокровно, пока нет оснований полагать, что сторонники внешнего церковно-политического влияния способны определить исход выборов.

Внутри грузинского церковного пространства если и присутствуют прозападно ориентированные фигуры, то они в явном меньшинстве. Их позиция не выглядит достаточной, чтобы переломить волю большинства. Грузинская церковь исторически очень чувствительна к вопросам канонического достоинства, автономии и внутреннего баланса. Здесь не любят, когда решения пытаются подсказать извне, особенно если речь идет о таком вопросе, как избрание нового патриарха. Кроме того, репутационный фактор тоже играет роль. После событий, связанных с украинской церковной темой, константинопольский патриарх во многих православных кругах воспринимается куда более спорной фигурой, чем прежде. Так что шумиха вокруг этой темы будет, спекуляции – тоже, но решающее слово останется за самой Грузинской церковью. И это, пожалуй, тот самый случай, когда у нации еще сохранился иммунитет.

– В эти дни много говорили о том, что Илия II был мостом между народами. Насколько велика его роль в укреплении азербайджано-грузинских отношений?

– Эта роль действительно велика, и она выходит за пределы религиозной дипломатии. Илия II был человеком, который воспринимал Кавказ как пространство исторического соседства, сложной памяти и взаимной ответственности. Он осознавал, что устойчивость региона строится как на межгосударственных соглашениях, энергетике или транспортных маршрутах, так и на доверии между народами, способности слышать друг друга через культурные, религиозные и моральные коды.

Именно поэтому столь важен был визит Президента Азербайджана Ильхама Алиева в Посольство Грузии в Баку после кончины патриарха. Это был дипломатический жест, но в нем присутствовало и нечто большее – признание масштаба личности Илии II и уважение к той объединяющей миссии, которую он выполнял в регионе. Президент Азербайджана особо подчеркнул его вклад в межрелигиозный диалог и развитие традиционных отношений дружбы и сотрудничества между двумя странами. Для Грузии такие слова имеют серьезный вес, потому что произносятся в момент общенациональной скорби и воспринимаются как знак искренней солидарности.

Илия II знал цену мира. На Кавказе это всегда редкая и дорогая мудрость. Поэтому память о нем будет жить и в грузинском обществе, и в атмосфере уважения, которая много лет сопровождала отношения Тбилиси и Баку.

– Каким должен быть новый патриарх, чтобы сохранить церковное единство, общественное доверие и не превратить престол в арену аппаратной борьбы?

– Церкви сейчас нужен духовный лидер, способный удержать равновесие в момент, когда эмоции особенно высоки, а линии разлома – слишком соблазнительны для игроков извне и внутри. Новый патриарх должен обладать тремя качествами. Первое – бесспорная каноническая легитимность и уважение внутри церковной среды. Второе – способность говорить с народом языком доверия. И третье – стратегическое понимание того, что сегодня церковь в Грузии является последним крупным институтом, которому значительная часть общества еще верит без принуждения. Потерять этот ресурс – значит открыть дорогу внутреннему распаду.

Сейчас речь идет о том, сумеет ли церковь сохранить себя как пространство морального единства в эпоху, когда вокруг слишком много идейных провокаторов, геополитических сценаристов и людей, готовых променять святыню на политическую конъюнктуру. Поэтому новый патриарх должен быть прежде всего человеком высокой ответственности. В такие моменты стране нужен не победитель аппаратной комбинации, а хранитель исторического дыхания нации.