Баку и Тбилиси чертят новую карту региона

Визит Президента Азербайджана в Тбилиси вновь привлек внимание к той самой оси Южного Кавказа, которая давно вышла за рамки обычного двустороннего партнерства. Отношения Баку и Тбилиси сегодня становятся одним из ключевых элементов всей региональной геополитики. Куда движутся грузино-азербайджанские отношения, какую роль они играют в будущем региона и кто сегодня пытается влиять на этот баланс? Мы беседуем с известным грузинским политологом, доктором политических наук Сосо Манджавидзе.

– Как бы вы охарактеризовали нынешнее состояние грузино-азербайджанских отношений?

– Наши отношения давно вышли за пределы обычного добрососедства. Речь идет прежде всего о практической, функциональной связке, которая держится на совместной инфраструктуре, энергетических маршрутах, транзитных коридорах и совпадении базовых внешнеполитических интересов. Достаточно взглянуть на такие проекты, как Баку-Тбилиси-Джейхан, Южный газовый коридор и Баку-Тбилиси-Карс, чтобы понять: это уже конструкция регионального значения. Азербайджан обеспечивает энергетическое содержание этой модели, Грузия – ключевую транзитную географию и выход к более широким коммуникационным направлениям. В результате формируется взаимозависимость, которая работает на устойчивость всей региональной системы.

– Где граница между выгодами Среднего коридора для Азербайджана и Грузии и риском усиления конкуренции крупных игроков за Южный Кавказ?

– Граница проходит в той точке, где экономическая взаимовыгодность начинает сужать пространство политического маневра. Для Грузии и Азербайджана Средний коридор сегодня – очевидный источник транзитных доходов, усиления геоэкономической роли, привлечения инвестиций и одновременно шанс встроиться в новую архитектуру евразийской логистики как самостоятельные узлы, а не периферия чужих маршрутов. Однако чем успешнее становится этот маршрут, тем сильнее он притягивает интерес крупных внешних центров силы, каждый из которых стремится закрепить здесь не только экономическое, но и политическое влияние.

Риск возникает, когда инфраструктурная зависимость начинает диктовать внешнеполитические решения. ЕС заинтересован в диверсификации путей в обход России, но вместе с инвестициями и стандартами может усиливать политическую условность сотрудничества. Россия традиционно воспринимает Южный Кавказ как пространство своего влияния и способна увязывать логистику с вопросами безопасности. Турция рассматривает коридор как инструмент укрепления собственного регионального лидерства. Китай в свою очередь мыслит категориями долгих цепочек поставок и контроля над логистической архитектурой. Иными словами, борьба идет уже не только за грузы, но и за правила игры.

– Грузия сегодня способна стать самостоятельным политическим модератором новой региональной конфигурации?

– Да, Грузия способна выступать политическим модератором новой региональной конфигурации, но с важной оговоркой: скорее как площадка, посреднический узел и элемент инфраструктуры будущего, чем как самостоятельный архитектор процессов. Это связано с тем, что Тбилиси постепенно встраивается в более широкую стратегию региональной трансформации – от территории транзита к пространству, где соединяются политика, логистика, энергетика и интересы внешних игроков.

Именно поэтому в контексте таких проектов, как подводный кабель в Европу через Черное море, роль Грузии приобретает дополнительный вес. Речь идет о попытке сформировать новую геоэкономическую реальность, где Грузия может стать хабом – в том числе за счет гидроэнергетики, транзитных возможностей и связки с европейской повесткой декарбонизации.

Для Азербайджана это также важно: Баку ищет для себя роль уже не только поставщика газа, но и участника более широкой энергетической архитектуры будущего.

– Насколько взаимная поддержка территориальной целостности Азербайджана и Грузии сегодня является инструментом сдерживания внешнего давления?

– Это уже давно больше чем ритуальная дипломатическая формула. Взаимная поддержка территориальной целостности Грузии и Азербайджана сегодня выступает элементом политического страхования и взаимной устойчивости. Для Тбилиси и Баку этот принцип означает не только солидарность по чувствительным национальным вопросам, но и вполне практический сигнал внешним игрокам: ни одна из сторон не будет легитимировать пересмотр границ другой. В этом смысле речь идет об инструменте сдерживания политического давления, попыток навязать двойные стандарты и игр на региональных противоречиях.

Конечно, такой механизм не дает абсолютной защиты от внешнего вмешательства, но он усиливает переговорные позиции обеих стран и формирует важный контур взаимной поддержки. Иначе говоря, это уже не просто язык дружбы, а часть общей архитектуры региональной безопасности.

– Если рассматривать визит Ильхама Алиева в Тбилиси как политический сигнал, то кому он был адресован в первую очередь?

– Если рассматривать этот визит шире дипломатического протокола, то это был сигнал сразу нескольким адресатам, но в первую очередь – внешним игрокам, внимательно следящим за тем, кто формирует новую архитектуру Южного Кавказа. Прежде всего речь шла о Европейском союзе как главном потребителе каспийской энергетики и важном партнере по транспортно-логистическим маршрутам. Баку и Тбилиси фактически показали, что именно их связка остается опорной осью региональной устойчивости.

Одновременно это был ясный месседж России: даже без ее прямого участия на Южном Кавказе сохраняется формат кооперации, способный работать самостоятельно. Турции был адресован сигнал о прочности стратегической связки, а Китаю – о том, что транзитный маршрут через регион действует, сохраняет политическую опору и открыт для дальнейшей интеграции в евразийские логистические цепочки.

Не менее важным адресатом была Армения. Визит показал, что региональная инфраструктурная и политическая консолидация продолжается и без ее участия, пока Ереван вне этих процессов. Это, по сути, напоминание о том, что место в новой региональной конфигурации не бронируется навечно – его занимает тот, кто реально участвует.

Был и внутренний адресат. Для общества визит стал демонстрацией преемственности, устойчивости и предсказуемости внешнеполитического курса Азербайджана. А особо теплая атмосфера встречи Ильхама Алиева с почетным председателем правящей партии «Грузинская мечта» Бидзиной Иванишвили придала этому сигналу дополнительную глубину: Баку и Тбилиси продемонстрировали не только совпадение интересов, но и высокий уровень политического доверия.