среда, 01 Февраля, 20:53

Baku Баку 6°C

Священный очаг слова

icon 532 icon 22 июля 2022 | 17:42 Священный очаг слова

Музей Низами служит во благо просвещения поколений, во имя сохранения культурного наследия народа

СОКРОВИЩНИЦА

Национальный музей азербайджанской литературы имени Низами НАНА числится в списке самых посещаемых объектов как зарубежными туристами, так и гражданами Азербайджана. И этому есть простое объяснение: роскошное старинное здание вмещает более 100 тысяч экспонатов, расположившихся в 30 залах.

В середине XIX века на месте музея был одноэтажный караван-сарай, а спустя несколько десятилетий, когда в Баку стала налаживаться жизнь, начался нефтяной бум, появилась необходимость в новых гостиницах и гостевых домах. Затем караван-сарай достраивался, надстраивался этажами, становясь вначале трехэтажной гостиницей «Метрополь», в которой жили и работали наши первые законотворцы, члены парламента Азербайджанской Демократической Республики. В связи с приближающимся 800-летним юбилеем гениального азербайджанского поэта Низами Гянджеви в 1941 году, двумя годами ранее, в 1939-м, решением Совета народных комиссаров в здании гостиницы провели реконструкцию и создали Мемориальный музей имени Низами. 

Музей в виртуальном пространстве

Позднее музейная экспозиция объединила всю азербайджанскую литературу с древних времен до современного периода. Несмотря на то, что музей был полностью готов к приему посетителей, из-за войны его открытие состоялось только спустя неделю после Дня Победы – 14 мая 1945 года. «И вот уже на протяжении 80 лет Музей Низами является священным очагом слова, служащим во благо просвещения поколений, во имя сохранения культурного наследия народа. Именно по этой причине по указу Президента Азербайджана Ильхама Алиева в 2009 году ему был присвоен статус «национальный», – говорит заведующая экспозицией Томирис Бабанлы.
C тех пор музей работал в ежедневном режиме с 11 утра до 17.00, пока не грянула пандемия и не вычеркнула из расписания один день недели – воскресенье. Зато осталась суббота, которая прибавляет к количеству посетителей плюс-минус десяток человек: у многих ведь на шестой по счету день недели выпадает выходной, вот и идут сюда не только свободные пенсионеры или туристы, но и работающие в течение недели мамочки с детьми и бабушки-дедушки с внучатами.
В среднем каждый день музея посещает порядка 30-40 человек, а в Международный день музеев, который отмечается 18 мая, бывает от двух до двух с половиной тысяч. 
В обязанности Томирис Бабанлы входит не только контроль за музейной экспозицией, она сама проводит экскурсии на английском языке. Это, кстати, очень пригодилось во время пандемии, когда Музей литературы, как и все подобные структуры мира, перешел в виртуальное пространство: бакинский музей вещал на пяти языках – азербайджанском, русском, английском, арабском и фарси.

Экспонаты минувших эпох

Чтобы получить информацию не только в устной форме, а как бы воочию, напрашиваюсь на экскурсию, и Томирис ханым с удовольствием приглашает следовать за ней. Поднимаемся на второй этаж. Пока лестница уносит нас ввысь, экскурсовод рассказывает, что самые древние музейные экспонаты датируются 2 тыс. до н.э. Это артефакты ходжалы-гядабейской культуры, бронзовый век.
Первый из 30 залов, куда входим, – зал классической литературы. Здесь все посвящено нашим классикам, бюсты и портреты которых строго взирают на нас: Низами, Физули, Мехсети Гянджеви, Насими. Дальше запомнить очередность залов не представляется возможным, можно только фиксировать уникальнейшие экспонаты минувших эпох – грифон (III-VII вв.), одна из четырех ножек трона сасанидских царей, найденная в Нахчыване. Кстати, одна из ножек находится в питерском Эрмитаже, другая – в Британском национальном музее (Лондон), третья – в музее Метрополитен (Нью-Йорк). И на всех ножках – образ мифического грифона, отражающего мощь государства Сасанидов. 
В музее необычайно уютно – и температурный режим выдержан, и солнце не попадает куда захочет, и почти на каждой стене всех трех этажей удивительной красоты ковры. Останавливаемся возле одного из них. Называется «Времена года» – тебризская школа, соткан в начале прошлого столетия. Размер довольно внушительный – два с половиной на три метра, состоит из пяти миллионов (!) узлов, высота ворса – 4 мм, плотность – 80х80 см, в нем использовано более 200 цветов и оттенков. Так и хочется прикоснуться… да нельзя. 

Сокровищница наша – Гянджа

Ковер этот – словно маленькая жизнь простого обывателя в окружении древних архитектурных памятников Востока: Голубая мечеть (1465), Таги-Кесра в Медаине, развалины Тахти-Джамшид, Улджайти Султанийе (1304-1316). По краям ковра – портреты восточных поэтов Хафиза, Саади, Гаани, Фирдоуси, Низами, Хайяма. По углам – картинки из священных книг «Адам и Ева в раю», «Моисей в одежде пастуха», «Жертвенный Исмаил», «Моисей на горе Синай». «Этот ковер является самым уникальным украшением шахских дворцов, эти цитаты – из предложений, которые сотканы на ковре: «Тот, кто не наделен человеческим достоинством, не должен дотронуться до ковра». А по низу его – надпись на фарси. «Если кто-нибудь спросит цену ковра, не хватит даже золота и серебра всего мира, чтобы оценить его», – озвучивает перевод экскурсовод.
Следующая по курсу – экспозиция диорамы средневековой Гянджи. Вид настолько завораживающий, что возле нее останавливаются несколько иностранных туристов. Экскурсовод Назрин Юсифова рассказывает, что город, изображенный в диораме, окружали крепостные стены, а далее, указывая на отдельные фрагменты и детали, объясняет на ходу, что это минареты мечетей. 
«Река Гянджачай разделяла город на два берега, которые соединялись арочными мостами. История города начинается с 845 года, и поговаривали, что в нем была найдена сокровищница, отсюда и название «Гянджа» – «сокровищница», – рука экскурсовода застывает в воздухе, словно на краткий миг фиксируя и то время, и те события. 
Действительно, город славился не только материальной культурой, но и своими поэтами – Абуль Ула, Мехсети, Низами, которые выбрали себе псевдоним Гянджеви. 

Камень с кладбища Сен-Клу

Знакомимся. Самые смелые представляются: «Алекс Балстор и Роб Чейли. В Баку впервые, работаем здесь по контракту. Все нравится, всем довольны, в свободное время посещаем музеи вашего города». Открытые и дружелюбные британцы восклицают традиционное wow!, задерживаясь у понравившихся экспонатов. Впрочем, не понравившихся здесь просто нет. Это Алекс произносит уже на турецком, который специально выучил ради поездки в Баку.
С балкона третьего этажа, куда мы поднялись, подолгу задерживаясь в каждом зале, взгляд падает на Зал независимости. Его можно лицезреть только так, перегнувшись через балконные перила. Это – святая святых, здесь в свое время принимались важные решения, судьбоносные законодательные документы создателей АДР. Кстати, весьма примечателен экспонат, относящийся к этому периоду, – надгробный камень с кладбища Сен-Клу в Париже, принадлежавший Алимардан беку Топчибашеву – видному общественному и государственному деятелю, юристу и журналисту, депутату первой Государственной думы России (1906) и председателю парламента АДР (1918-1920).
После того как Гейдар Алиев в 1993 году посетил французскую столицу и отдал дань памяти одного из лучших сыновей Азербайджана, посетив кладбище, было решено обновить надгробный камень. В 2006 году по распоряжению Ильхама Алиева был установлен новый бюст на могиле Алимардан бека, а старый надгробный памятник с его могилы увезли на родину: многокилограммовый камень нашел свое место в Музее литературы, став одним из ценных экспонатов. 

Песни Мирзы Шафи

Музей литературный, и понятно, что здесь много экспонатов, посвященных этой сфере. Останавливаемся в зале, посвященном Аббасгулу ага Бакиханову и Мирзе Шафи Вазеху. Томирис ханым рассказывает удивительную историю картины (художник С.Шарифзаде), на которой изображены участники литературного меджлиса: в 1844 году Мирза Шафи организует в Тифлисе литературно-философское общество «Дивани-Хикмет», членами которого были его современники, известные поэты, ученые из Азербайджана и Грузии. Среди членов общества находился и Фридрих Боденштедт – уроженец немецкого города Ганновер, прибывший в Тифлис по приглашению главного судьи Кавказа генерала Нейдтгарта. Он брал у Мирзы Шафи уроки фарси, а тот с его помощью знакомился с произведениями западноевропейских классиков.
В 1844 году Мирза Шафи дарит Боденштедту свои стихи, а в предисловии к рукописному сборнику пишет: «Ученику и другу господину Боденштедту по его неоднократной просьбе, я, Мирза Шафи, дарю ему сборник своих произведений, состоящий из касид, газелей, мураббе, месневи».
Ф.Боденштедт, будучи в Тифлисе, собирал стихи М.Шафи. В 1846 году он уехал в Германию и издал поэтический сборник, переведя его на немецкий язык. Часть стихов Боденштедт включает в свой труд «Тысяча и одна ночь на Востоке», затем в Берлине издает (тоже на немецком языке) небольшую книжечку «Песни Мирзы Шафи». 

Там есть чудесные стихи

Распространившись моментально, издание приносит автору небывалый успех, стихи Мирзы Шафи распространяются по другим городам Западной Европы на английском, французском, итальянском, шведском, норвежском, датском, польском и других языках – на древнегреческом. В качестве одной из причин столь шумного успеха эксперты видят в мирском эпикурейском содержании произведений, вторая причина проще – возросший в Европе интерес к Востоку.
К слову, в конце XIX века песни Мирзы Шафи вызвали шумный успех и в России. Так, в 1887 году в Санкт-Петербурге в журнале «Русская старина» в переводе М.Л.Михайлова было опубликовано стихотворение «Память». Произведения азербайджанского поэта привлекли внимание и великого русского писателя Л.Н.Толстого. В письме к Афанасию Фету он не скрывает своего восхищения: «Прочел «Песни». Там есть чудесные стихи». Ф.Боденштедт, видя ошеломительный успех «Песен» в Западной Европе и России, с 1873 года начинает отрицать авторство Мирзы Шафи и выдает эти стихи за свои. 
«Нашлись в Европе доброхоты, подтверждавшие авторство Боденштедта. На долгое время имя Мирзы Шафи было предано забвению, и только благодаря стараниям азербайджанских ученых (один из них – Салман Мумтаз) справедливость восторжествовала, а авторство Мирзы Шафи подтвердилось: Ф.Боденштедт был в действительности только их переводчиком», – резюмирует Томирис ханым.

На фото 1: Гость музея – бывший президент Эквадора Розалия Артега Серрано, первая женщина – глава государства в истории страны

На фото 2: Томирис Бабанлы