До первого выстрела

У каждой войны есть дата начала, но далеко не у каждой эта дата совпадает с моментом, когда прозвучал первый выстрел. 27 сентября 2020 года стало датой начала открытого военного столкновения, однако сама логика грядущей Второй Карабахской войны формировалась значительно раньше.

О переговорном процессе, дипломатическом сдерживании и новой военно-политической реальности мы поговорили с турецким военным экспертом, специалистом по вопросам безопасности и стратегии Абдуллахом Агаром.

– Почему многолетние переговоры, в том числе в рамках Минской группы ОБСЕ, по карабахскому урегулированию так и не привели к устойчивому миру?

– Управлять режимом прекращения огня и урегулировать конфликт – разные задачи. Минский процесс на протяжении многих лет сдерживал новую крупномасштабную войну, однако ключевого политического противоречия так и не разрешил. При этом со временем менялся баланс сил. Армения после 1994 года стремилась закрепить сложившийся статус-кво и укрепляла оборонительные рубежи, тогда как Азербайджан развивал экономику, модернизировал армию и наращивал государственный потенциал. Поэтому определение «замороженный конфликт» представляется мне условным. Конфликт не был заморожен – в нем накапливалось напряжение, а соотношение сил постепенно менялось. Сопредседатели Минской группы признавали неприемлемость статус-кво, однако политической воли, способной превратить эти предложения в окончательное соглашение, так и не хватило.

– Если сегодня оглянуться на апрельские бои 2016 года, какие признаки будущей войны 2020 года уже тогда можно было увидеть?

– Начнем с того, что предпосылки 44-дневной войны начали формироваться сразу после прекращения боевых действий в 1994 году. Стало очевидно, что прежняя устойчивость линии соприкосновения утрачена. Прорыв линии соприкосновения поколебал представление о «непреодолимости» существовавшей обороны. Во-вторых, Азербайджан за эти годы последовательно наращивал экономический и военный потенциал. Образно говоря, он черпал силу из Каспия, укреплялся и готовился. Рядом была Турция – с опытом, знаниями и поддержкой. Так формировалась единая военная система, объединявшая разведку, огневую мощь, подготовку личного состава, командование и взаимодействие различных родов войск. Третьим стал психологический фактор. Победа в прошлом еще не означает превосходства в будущем. Если одна сторона продолжает жить представлениями о прежнем балансе, а другая извлекает уроки из поражения и перестраивает свою военную систему, рано или поздно восприятие силы начинает расходиться с реальностью. Апрель 2016 года стал первым серьезным проявлением этого разрыва. А уже в 2019 году заявления Давида Тонояна о «новой войне за новые территории» и более жесткая риторика Никола Пашиняна в отношении Карабаха были восприняты в Азербайджане и Турции как тревожные сигналы, заметно усилившие ощущение угрозы.

– Какое стратегическое значение имело то обстоятельство, что столкновения в июле 2020 года произошли в Товузском районе, вдали от Карабаха?

– Можно спорить о том, какова была истинная цель столкновений в Товузе, однако стратегическое значение самого района, где они произошли, сомнений не вызывает. Работая над книгой о Карабахской войне, я пришел к выводу, что амбиции Армении носили настолько далеко идущий характер, что в определенный момент могли простираться вплоть до попытки расчленения Азербайджана. Именно в этом контексте, на мой взгляд, следует рассматривать удар по Товузскому стратегическому узлу. Боевые действия происходили рядом с объектами инфраструктуры, обеспечивающими поставки каспийских энергоресурсов на мировые рынки. 2016 год обозначил сдвиг прежнего военного баланса, в Товузе в одной стратегической точке сошлись военный, энергетический и транспортный факторы, а 2020 год ознаменовал переход всей этой системы в новую фазу. Товуз не был единственной причиной событий 27 сентября, однако после июльских столкновений заметно усилилось турецко-азербайджанское военное взаимодействие, были проведены масштабные совместные учения. Это существенно влияло на региональные оценки рисков.

– Что стало главным качественным изменением в ходе многолетней модернизации ВС Азербайджана? Когда, на ваш взгляд, был пройден критический рубеж?

– Критический рубеж был пройден тогда, когда Азербайджан перешел от развития отдельных элементов вооруженных сил к созданию целостной системы ведения войны. Современная армия – это взаимосвязанный механизм: разведка выявляет цель, система управления обрабатывает информацию, огневые средства наносят удар, сухопутные подразделения развивают успех, а логистика обеспечивает устойчивый темп операции. К этому необходимо добавить подготовленный личный состав, экономическую устойчивость, политическую волю и высокую мотивацию общества. Именно это стало одним из ключевых преимуществ Азербайджана в 2020 году: технологии и доктрина, командование и личный состав, огневая мощь и маневр были сведены в единую систему. Важную роль сыграли и совместные учения с Турцией, способствовавшие совершенствованию военных процедур, унификации терминологии и подходов к управлению войсками.

– Как турецкий и российский факторы повлияли на оценку рисков в Баку и Ереване накануне войны?

– Политическая поддержка Турции, совместные учения, военная подготовка, сотрудничество в оборонной промышленности и обмен оперативным опытом укрепляли стратегические позиции Азербайджана.

Россия, оставаясь союзником Армении в сфере безопасности, одновременно сохраняла важные отношения с Баку и все активнее учитывала растущее влияние Турции. К 2020 году роль Москвы и Анкары в формировании регионального баланса стала особенно заметной. Дипломатическое решение теоретически еще оставалось возможным. .: Главная проблема состояла в том, что переговоры позволяли выигрывать время, но не приводили политическую реальность в соответствие с изменившимся соотношением сил. Поэтому Вторая Карабахская война началась значительно раньше 27 сентября 2020 года. 27 сентября стало рубежом, когда изменившееся соотношение сил стало определяться уже не за дипломатическим столом, а на поле боя.