Границы условны, а память едина

В Институте истории и этнологии НАНА состоялся круглый стол, посвященный народной медицине тюрков. Мероприятие было организовано институтским отделом истории и этнологии тюркских народов.

В тюркской традиции здоровье всегда рассматривалось на нескольких уровнях – тела, психики, родовой культуры и духовного измерения. Изначально они не разделялись, а работали как единая система. Это объясняет, почему традиционные практики одновременно воздействовали и на физическое состояние, и на эмоциональное, и на внутренние смыслы человека.

Об этом наш корреспондент беседует с вице-президентом Международной ассоциации социальных психотерапевтов, консультантов и психотехнологов, соучредителем общественной организации «Атамын аманаты» Алией Сагимбаевой, выступившей в ИИЭ с докладом о народной медицине тюрков в этнокультурной и психотерапевтической перспективе. Она представила информацию о применении традиционных методов лечения в современную эпоху, народных методах, широко используемых в тюркском мире, и сравнительном анализе традиционной народной медицины Азербайджана и Турции.

– На чем сделан основной упор в вашем докладе?

– Отмечу сразу: народная медицина – это не набор техник, а целостная система, отражающая мировоззрение, систему родовой культуры и способы адаптации человека к жизни. В своем выступлении я сделала акцент на трех ключевых моментах – работе с психоэмоциональными и кризисными состояниями, телесных практиках и природном лечении, а также суфийских наставниках.

Особенно важна, на мой взгляд, суфийская линия через наследие Ходжи Ахмеда Ясави, когда болезнь рассматривается не только как проблема, но и как путь осмысления, очищения и трансформации, то есть исцеление напрямую связано с пользой людям и социальной включенностью. Мне было интересно проанализировать, как эти идеи прослеживаются в классической тюркской мысли, в частности у вашего великого Низами Гянджеви.

– Два этих мыслителя были современниками?

– Да, они принадлежали к единому культурному пространству XII века, частично пересекались по времени, что позволяет обоснованно рассматривать их как представителей единого культурного и духовного пространства.

Кроме того, рассматривая феномен народной медицины тюрков, необходимо сразу обозначить ключевой методологический принцип: данное явление не может быть редуцировано исключительно к совокупности лечебных практик. Это гораздо шире.

– Что представляет собой народная медицина в тюркской традиции?

– Это отражение целостного мировоззрения, система регуляции здоровья человека, механизм трансляции семейного, родового, народного опыта, а также форма адаптации к социокультурной и природной среде.

Принципиально важно, что в традиционной медицине тюрков данные уровни изначально существовали как интегрированная система.

– Известно, что народная медицина – это целители, травники, шаманы. Как все это может быть связано с суфийской традицией как духовно-смысловым уровнем исцеления?

– Особое место в системе народной медицины тюрков занимает суфийская линия, связанная с наследием Ходжи Ахмеда Ясави. К примеру, в его произведении «Диуани хикмет» формируется принципиально иной уровень понимания болезни этнокультуральной – как смысл, как путь, как форма духовного очищения.

– То есть в рамках данного подхода происходит качественное расширение понимания болезни и здоровья?

– Совершенно верно. Болезнь интерпретируется не только как физиологическое или психологическое нарушение, но и как процесс осмысления, форма духовной трансформации и возможный путь к внутреннему очищению. В этой связи показателен один из ключевых хикметов (смысловой перевод): «Пока не станешь полезен людям, не приблизишься к Истине».

– Этот тезис позволяет рассматривать исцеление не как исключительно индивидуальный процесс, а как явление, напрямую связанное с социальной включенностью человека?

– Верно. С научной точки зрения это соотносится с концепциями просоциального поведения, теориями смыслообразования и эмпирическими исследованиями, демонстрирующими связь между альтруистической деятельностью и психологическим благополучием. То есть в контексте тюркской традиции здоровье предполагает не только внутреннюю гармонизацию, но и реализацию через пользу другим.

– А что об этом говорит современная психотерапия?

– С позиции современной психотерапии данная структура отражает интеграцию внутрипсихических процессов (intra-psychic) и межличностных взаимодействий (interpersonal), а суфийская традиция в лице Ходжи Ахмеда Ясави задает не только духовную, но и глубоко психотерапевтическую модель, в которой исцеление связано с осмыслением, внутренней трансформацией, включенностью в общество и служением другим.

Именно в этом контексте становится очевидным, что народная медицина тюрков изначально выходила за пределы узкомедицинского подхода, формируя целостную систему работы с человеком, где тело, психика и духовно-нравственные смыслы в неразрывной взаимосвязи. И это позволяет рассматривать суфийское наследие как важный компонент этнокультуральной психотерапевтической модели, встроенной в народную медицину тюрков.

– Этот подход характерен только для суфийской традиции?

– Отнюдь. Такой подход находит отражение и в классической тюркской поэтической мысли, в частности в наследии Низами Гянджеви, поэзию которого можно рассматривать как этико-психологическое измерение исцеления: в его поэзии системно раскрывается идея неразрывной связи внутреннего состояния человека и его действий в социальном пространстве. Показательной в этом контексте является следующая строка: «Не тот велик, кто никогда не падал, а тот велик, кто падал и вставал». Эта формулировка отражает важнейший антропологический и психотерапевтический принцип: ценность человека определяется не отсутствием кризисов, а способностью к восстановлению и преодолению.

Таким образом, если Ясави задает вектор внутреннего очищения и служения, то Низами усиливает его через этическую конкретизацию и социальную норму.