А вы правда волшебник?

Искусство фокусов имеет тысячелетнюю историю и по сей день не теряет своей актуальности. Меняются эпохи, формат выступлений и зрительские ожидания, но интерес к иллюзии и эффекту неожиданности остается.

Сегодня за каждым номером стоит техника, репетиции, работа с реквизитом и умение почувствовать публику. О том, как создаются такие номера, насколько востребованы выступления иллюзионистов и чем заинтересовать зрителя, наша беседа с фокусником-иллюзионистом Анаром Алиевым.

– С чего начался ваш путь в искусстве иллюзии и когда вы поняли, что хотите заниматься этим профессионально?

– Когда мне было девять лет, мой друг, сегодня известный как аниматор и шоумен Мистер Вайт, продал мне набор юного фокусника за тогдашние 500 манатов – в просторечии «бир Низами». Кстати, небольшую коробочку от него храню до сих пор. Когда начал показывать фокусы друзьям и наблюдать за их реакцией, я понял, что меня привлекает не только сам трюк, но и возможность подарить человеку эмоцию – на несколько секунд заставить его поверить в невозможное.

Мне кажется, иллюзионное искусство невозможно навязать себе. Я не искал эту профессию – она сама меня нашла. Постепенно первые фокусы, выступления и обучение превратились в профессию и стали образом жизни.

– За эффектным номером ведь обычно стоит большая подготовка?

– Иногда за двухминутной репризой стоят недели или даже месяцы кропотливого труда. Сначала появляется идея, затем я думаю, какие эмоции должен испытать зритель, и только потом начинается техническая часть: реквизит, механика, движения, музыка, свет.

Дальше – долгие репетиции, пока все не будет доведено до автоматизма. Но и после выхода на сцену работа продолжается: я наблюдаю за реакцией публики и корректирую детали. Для меня хороший номер – не просто трюк, а маленькая история.

– Современного зрителя так сложно удивить – что способно удержать его внимание?

– Я бы немного поспорил с формулировкой. Зрителя не обязательно удивлять, особенно на частных мероприятиях. Люди приходят отдыхать, смеяться и хорошо проводить время. Тем более что сейчас человек может увидеть в телефоне невероятные спецэффекты, созданные искусственным интеллектом, виртуальную реальность. Какой смысл конкурировать с этим? Я могу дать другое – живую эмоцию, могу пригласить зрителя на сцену, создать момент, который он проживет сам и надолго сохранит в памяти. Человек может забыть, как исчез тот или иной предмет в моих руках, но свои эмоции наверняка запомнит. Для меня успех – когда после выступления говорят: как же хорошо мы провели время!

– С кем работать сложнее – с детьми или взрослыми?

– С детьми намного сложнее. Они иногда угадывают секрет фокуса, потому что не усложняют объяснение. Взрослые, наоборот, придумывают невероятные версии – от химических реакций до неизвестных технологий, хотя секрет может быть очень простым…

Зато дети честнее и непосредственнее. Если им что-то понравилось, сразу видно. Поэтому мне больше нравится работать с ними. Ребенок искренне верит в чудо – и для иллюзиониста это одна из самых ценных реакций.

– Бывали ли моменты, когда на сцене что-то пошло не по плану?

– Конечно. Может не сработать реквизит, не включиться музыка, зритель может неожиданно вмешаться. Профессионализм в том, чтобы шоу продолжалось.

Однажды мой друг – турецкий иллюзионист Энвер Эрташ приехал в Баку с концертной программой. Часть реквизита привезти не удалось, а его ассистент вообще не смог приехать. Я предоставил ему своего помощника, реквизит и несколько номеров. А позже одна моя зрительница рассказала, что была на его концерте, и больше всего ее удивило, что на сцену вышел мой ассистент. Получается, фокус она не разгадала, зато нашу дружбу оценила…

– Включаются ли профессиональные навыки иллюзиониста в обычной жизни?

– Однозначно. Иллюзионист постоянно наблюдает за людьми – за взглядом, движениями, реакцией. Со временем начинаешь подмечать детали, которые раньше мог не увидеть. Иногда хочется просто спокойно посидеть в кафе, но мозг сам анализирует, кто куда смотрит и на что отвлекся. Наверное, это уже профессиональная деформация.

– Есть ли трюки, которые вы принципиально не стали бы использовать?

– У каждого иллюзиониста должна быть своя красная черта. Для меня это искусство прежде всего связано с эмоциями, смехом и хорошим настроением. Технически можно сделать многое, однако я всегда задаюсь вопросом: сделать это смогу – но зачем? Мне важно, чтобы зритель уходил с представления с улыбкой. Хороший иллюзионист понимает, что стоит показать, а что лучше оставить за кулисами.

– Какая реакция зрителей вам особенно запомнилась?

– Таких историй много, особенно с детьми. Одна из самых приятных реакций – когда ребенок после выступления спрашивает: а вы правда волшебник?

Обычно в конце детского праздника я прошу именинника прошептать мне на ухо, какой подарок он хочет, а потом я передаю это родителям. Однажды мальчик сказал: «Хочу братика». Я даже растерялся. Родители спрашивают, что он заказал, а я думаю: ну, это уже не моя специализация!

Вот за эту непосредственность я и люблю детей.

– Что для вас станет следующей профессиональной ступенью?

– Моя главная цель – открыть собственный театр, который станет частью культурной и туристической жизни Азербайджана. К примеру, в Лас-Вегасе давно существует такая модель: люди приезжают туда в том числе ради шоу и иллюзионных представлений. Этот опыт можно адаптировать и создать у нас что-то свое. Я хочу, чтобы туристу, приезжающему в Азербайджан, советовали: обязательно сходи в иллюзионный театр! Иллюзии ведь практически не нужен перевод – человек может не знать языка, но все равно будет смеяться, удивляться и переживать эмоции.

Мне хочется проводить международные фестивали, приглашать известных иллюзионистов, создавать собственные постановки. Иногда большая мечта начинается с маленькой коробочки. В детстве у меня появился первый набор фокусника, а сегодня моя цель – собственный театр. Верю, что эта мечта эта сбудется.