AZE ENG RUS
 
Эрдоган пообещал раскрыть подробности дела Кашикчы
21.10
19:04
Минэкологии: в зоне оползня на Бадамдаре образовались новые трещины
21.10
18:47
В США во время вечеринки рухнул пол, пострадали 30 человек (Видео)
21.10
18:29
В Греции анархисты напали на посольство Канады
21.10
18:13
Определились победители Конкурса вокалистов имени Магомаева
21.10
17:54
Пашинян прокомментировал слухи о своей причастности к религиозным сектам
21.10
17:35
Азер Насибов: «Россия — мое сердце, а Азербайджан – душа» (Фото-Видео)
21.10
17:16
Пацифист или «торговец смертью»: кем был Альфред Нобель
21.10
16:59
«Эль-Класико» впервые за 11 лет пройдет без Месси и Роналду
21.10
16:42
Президент Азербайджана принял вице-президента АБР
21.10
16:26
Samsung планирует выпустить игровой смартфон
21.10
16:10
Трагедия на стройке в Баку: сорвавшийся с крана груз убил рабочего
21.10
15:54
Удочка вместо рыбы
21.10
15:37
В Нигерии в ходе столкновений погибли более 50 человек
21.10
15:21
Завтра в Баку воздух прогреется до 24 градусов
21.10
15:06
Сплав ума и темперамента
21.10
14:51
В Стамбуле нашли необычный способ борьбы с мусором
21.10
14:35
Ситуация в оползневой зоне на Бадамдаре остается напряженной
21.10
14:20
Голосовой помощник в смартфоне научили распознавать беззвучную речь
21.10
14:04
Неувядающее искусство тебризской миниатюры
21.10
13:48
Внесены изменения в правила пользования электрической энергией – в Азербайджане
21.10
13:32
В Армении родственники полицейских перекрыли трассу Ереван – Севан
21.10
13:17
В Загатале произошло массовое отравление (Видео)
21.10
13:03
Индустрия люкса неподвластна времени
21.10
12:48
Израиль открыл КПП на границе с сектором Газа
21.10
12:34
«Напиток богов»: в Баку открылся Международный фестиваль чая (Фото)
21.10
12:19
Назван лучший аэропорт мира
21.10
12:05
Дмитрий Савельев: «Должны быть приложены все усилия для признания трагедии в Ходжалы геноцидом азербайджанского народа на всех мировых площадках»
21.10
11:50
В Армении проходят выборы в органы местного самоуправления
21.10
11:36
И я умолк подобно соловью…
21.10
11:21
Роналду установил новый рекорд в истории футбола
21.10
11:07
Минобороны АР: противник продолжает нарушать режим перемирия
21.10
10:52
США выходят из Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности
21.10
10:38
Гагик Царукян избавляется от старых соратников и пойдет на выборы с новой командой
21.10
10:23
«Карабаху» будет засчитано техническое поражение
21.10
10:09
Издан 70-й том многотомника «Ильхам Алиев. Развитие – наша цель»
20.10
20:10
В зоне оползня в Бадамдаре произошли обвалы
20.10
19:02
Саудовский журналист был задушен - СМИ
20.10
18:44
В Кайсери открылось студенческое общежитие имени Гейдара Алиева (Фото-Обновлено)
20.10
18:20
Президент Ильхам Алиев наградил группу работников сферы морского транспорта - Список
20.10
18:04
Премьер Греции возглавил МИД страны
20.10
17:53
Гимнастка разбилась во время выступления в цирке (Видео)
20.10
17:42
Китай поддерживает избранный Азербайджаном путь развития
20.10
17:30
Али Гасанов: «Каждая страна должна вести диалог с соседними странами»
20.10
17:18
Уникальный Cadillac Элвиса Пресли уйдет «с молотка»
20.10
17:06
Кролики - это не только ценный мех... - Кроликовод и азербайджанский фермер Бахтияр Мамедов (Фото)
20.10
16:56
Али Гасанов: «Самой кровавой трагедией после развала СССР является Ходжалинская трагедия» (Фото-Обновлено)
20.10
16:46
Global Influencer Day: робот София изучает Азербайджан
20.10
16:34
В Баку планируется провести одно из заседаний в рамках ОПЕК+
20.10
16:22
«Мы теперь одни»: Эмин Агаларов и Слава спели дуэтом (Видео)
20.10
16:10
В Нидерландах выдали первый гендерно-нейтральный паспорт
Другие новости
Кода
Культура | Дата: 13.05.2018 | Час: 10:28:00 | E-mail | Печать

ПРОЗА

Август в Алупке был тих и задумчив. Уже краснели листья винограда, и причудливые их тени отражались на выбеленных жарой и временем стенах домов. Уже лазоревые кипарисы казались более сдержанными, и от них тянуло печальной смолистой прохладой. Воздух становился прозрачным и звенящим, а это верная примета осени, еще не наступающей, а словно кошка, вкрадчиво и мягко крадущейся. Но так же, как кошка, всегда верно и незаметно достигающей своей цели.

Малика Андреевна медленно перебирала бахрому скатерти. Вся жизнь прошла в этом доме, еще дедовском, потом родительском. Каждая вещь в нем имела свой запах, цвет и даже звучание. Так, старое кресло издавало короткий печальный звук, будто вздыхало, а дверка рассохшегося шкафа - длинный и резкий, будто школьный звонок.

От отца - русского и матери-татарки ей досталось необычное имя и привлекательная внешность. Имя в переводе с арабского означало «Принцесса», и Малика помнила, как отец, подходя к ее детской кроватке, шутливо окликал ее: «Принцесса Андреевна, извольте просыпаться». Лицом Малика Андреевна была похожа на артистку Самойлову, ту юную и трепетную Веронику в бессмертных летящих «Журавлях».

Ах, время, время, равнодушное время… Не щадишь ты ни красавицу, ни дурнушку. С одинаковой безжалостностью вычерчиваешь ты скулы, делая их более резкими, с геометрической точностью касаешься щек, и они провисают, утрачивая юношескую припухлость и очарование. С какой дьявольской фантазией рисуешь ты на полотне человеческого лица узор из морщин и горьких складок, истончаешь губы, гасишь глаза. И вот уже ложится на голову первый снег, выбеливая ряд за рядом, и вот уже молодость остается как напоминание несколькими темными волосками на затылке, но вскоре и эти осенние чернотропы укроет зима...

Дом был главной любовью Малики Андреевны. Большой, нескладный, бестолково, но крепко сложенный, он был рассчитан на большую семью, на беспрерывный топот босых детских ножек по теплым половицам. Часть дома выходила на одичавший грушевый сад. По кривым стволам бегали веселые ящерки, в глубине листвы виднелись мелкие каменные плоды, но самое главное - сад надежно защищал от солнца и любопытных глаз. Это радовало.

Трогательной и наивной мечте деда Малики о большой семье не суждено было сбыться. Малика Андреевна доживала свой век одна: единственная дочь ее, Раиса, вышла замуж и уехала в Ленинград. Семейная жизнь не заладилась, и она осталась одна с маленьким сыном Ленаром на руках. Но к матери не вернулась, осталась в своем далеком холодном городе, где даже глаза у людей напоминают синеватый невский лед. Малика Андреевна была южным человеком, горячее крымское солнце было у нее в крови, и глаза ее были похожи на ягоды винограда «Изабелла» - того самого, из которого делают самое колдовское и нежное вино Крыма, и она не понимала, как можно жить без гула Черного моря, без запаха кипарисов и соленой гальки.

Раиса приезжала редко и с какой-то неохотой. Она стала совсем северным человеком, и на многоцветье родного города смотрела с легкой снисходительной улыбкой, как смотрит взрослый человек на свою старую детскую игрушку. Несколько теплых, радужных воспоминаний, и вот уже снова игрушка убрана в дальний угол антресолей. Ленар тоже был совсем не южным мальчиком: степенный, ровный, вдумчивый. Улыбка редко появлялась на его узких губах, он смотрел на Малику Андреевну поверх стекол небольших очков, и ей почему-то становилось не по себе от этого взгляда. Она понуждала себя любить внука, но с горечью понимала, что не чувствует к нему ничего, кроме привычных «должностных» чувств бабушки. Да и он многого не требовал. Чинно ел, чинно говорил «спасибо», и белые его носочки были всегда идеально чисты. Малика Андреевна вспоминала свое детство, загорелые ноги, исцарапанные тамариском и прибрежными колючками, и ей отчего-то становилось тоскливо.

Когда дочь с внуком уезжали, она чувствовала легкое облегчение. Привычно чмокала отъезжающих в щеку, впихивала им в руки корзины и свертки с домашними разносолами, фруктами и прочей снедью, долго махала рукой на перроне и, внутренне улыбаясь, возвращалась в свой любимый деревянный дом, с прохладными чисто вымытыми половицами, в милое свое пристанище, пропахшее солью и сухими травами, винным запахом груш-дичков из сада и еще чем-то неуловимым, от чего вздрагивало и звенело сердце.

К Малике Андреевне редко приходили гости. Обычно это были две-три приятельницы, золовки, жившие в Евпатории и после смерти брата нечасто, лишь по большим праздникам наведывавшиеся к его вдове. Да и она не была любительницей кого-то обременять своим присутствием. Ей было хорошо в своем доме, она знала в нем каждую щербинку, каждую смешную отметину на косяке двери, на котором они с мужем отмечали рост Раисы, ежегодно делая новую черточку...

Впрочем, сегодня к ней должен наведаться старинный приятель - Георгий Валерьевич, или попросту Жоржик, с которым они вместе учились в школе, сидели за одной партой и который беззаветно влюблен в нее до сих пор.

«Ромео» - так звали Жоржика в школе; постаревший «Ромео» - такое прозвище подошло бы ему сейчас. Иногда Малика Андреевна испытывала легкие угрызения совести: ведь по большому счету это из-за нее Жоржик так и не женился, не обзавелся детьми и даже не имел мало-мальски стоящего романа на стороне. У него в жизни была одна звезда - его Принцесса Малика и еще большая страсть к музыке. Но и тут судьба насмешливо улыбнулась ему: вместо мужа он стал всего лишь добрым другом любимой женщины, а вместо исполнителя-виртуоза - всего лишь настройщиком роялей. Почти рядом, но всегда почти. Вот и сегодня он придет, чтобы настроить старинное пианино, принадлежавшее еще матери Малики, красавице Эсьме, о чьей яркой красоте в Алупке некогда ходили легенды.

Сама Малика играть не умела. Эсьма, обладавшая небольшим, но глубоким контральто и прекрасно владевшая инструментом, иногда в сердцах кричала на Малику, что, мол, за какие-такие грехи Бог послал ей дочь, которой на ухо наступил не один, а очевидно, целая толпа медведей, и при этом долго и с удовольствием топталась на этом ухе! Малика была напрочь лишена музыкального слуха. После смерти Эсьмы черную полированную крышку пианино с золочеными шандалами никто не поднимал. Раиса оказалась равнодушной к музыке, но продать или подарить кому-то память о матери у Малики не поднималась рука.

Так и стояло пианино в углу, тускло мерцая потрескавшимся лаком, и молчать бы ему всегда, если бы Малика изредка, будто стесняясь, не просила бы Жоржика зайти и настроить его. Собственно говоря, не так оно и нуждалось в настройке, но Жоржик - нынешний Георгий Валерьевич - так чудесно играл на нем. Малика Андреевна усаживалась рядом и обращалась в слух.

Особенно часто звучал вальс Шопена №7 до диез минор. Оба любили эту вещь, и лицо Жоржика - длинное некрасивое лицо с лошадиными зубами и впалыми, будто изъеденными астмой, щеками становилось одухотворенным. Тонкие пальцы его, пальцы пианиста, взлетали над пожелтевшими клавишами и касались их так легко, так бережно, будто ласкали любимую женщину, дотрагивались как до святыни бархатистого шелка ее кожи. Лоб его бледнел, глаза были полузакрыты, а жиденькие серые волосы казались в эту минуту роскошной шевелюрой Шопена - вечного романтика в музыке, лунного композитора, испепеленного в тридцать девять лет неистовым солнцем Майорки и огненной любовью Жорж Санд.

Малика Андреевна вздохнула и улыбнулась своим мыслям. На часах было без четверти пять пополудни, и длинные тени уже пролегли на полу слева направо. Звонок в дверь. Жоржик.

- Прости, припозднился, Малика. Работы много. Учебный год начался, все просят настроить инструменты. Здравствуй.

- Что-то редко ты стал меня навещать, - проворчала Малика больше для виду. - Последний раз в мае был.

- Ну, так то-се, туда-сюда. Сама знаешь.

- Знаю, - коротко ответила Малика, хотя на самом деле никаких «то-се» она не знала, а знала, что Жоржик пореже старается бывать у нее, чтобы не бередить душевную рану. Но она не была бы женщиной, если бы не попеняла ему за редкие визиты. - Есть будешь?

- Нет, что ты! Вот от чаю не откажусь, продрог что-то. Как Раиса, внук? Звонят, пишут?

- Нормально, - пожала плечами Малика. - Живы-здоровы. Привет тебе передавала Раиса.

- Я еще ее маленькой помню, - вздохнул Жоржик. - Веселая была, все спрашивала: «Дядя Шошик, ты пофему к нам едко пйиходиф?! Ты када мне мифку подаиф?»…

- Да ты ей мишек этих надарил кучу. Вон на антресолях всех размеров и сортов. И пластмассовые, и мохнатые, и белые, и коричневые. Я ей говорила: «Возьми Ленару», а она: «Кто сейчас такими старыми играет, у него лучше есть». Так и лежат.

- Ну, правильно она говорит, зачем ему старые игрушки. В Ленинграде красивее можно найти. Ладно, пойду работать.

Он откинул крышку пианино, взял несколько звуков и внимательно вслушивался, как звуки растворялись в тишине дома. Потом открыл верхнюю крышку и стал сосредоточенно всматриваться в бесчисленные бархатные и металлические молоточки и струны. Что-то подтягивал, снова пробовал звук, недовольно покачивал головой, опять всматривался внутрь пианино и походил при этом на врача-хирурга, который никак не может решить, как сделать надрез. Малика вышла в кухню.

Прошло еще немного времени, сумеречный свет стал лиловым и зажгли электричество. В его свете даже голоса приобрели другой оттенок.

- Ну, кажется, все, - удовлетворенно хмыкнул Жоржик. Сейчас попробуем.

- Погоди, Жоржик, я все-таки покормлю тебя, - тихо сказала Малика. Она принесла из кухни чугунок с горячей картошкой, свежепосоленные огурцы и половину жареной курицы. От огурцов приятно пахло укропным семенем, от картошки валил душистый пар чеснока и лаврового листа, и у Жоржика на минуту сжалось сердце.

- Наливки хочешь рюмочку? Черносмородиновой?

- Что? Да, можно. А ты не сядешь со мной?

- Я уже ела. Я просто посижу рядом, ты ешь.

Окончание следует

Ляман БАГИРОВА
Новости читали: 151 раз




 

Другие новости

21.10.2018
Определились победители Конкурса вокалистов имени Магомаева
20.10.2018
«Мы теперь одни»: Эмин Агаларов и Слава спели дуэтом (Видео)
20.10.2018
Шэрон Стоун объяснила, почему больше не надеется на мужчин и выбирает жизнь матери-одиночки
20.10.2018
Чингиз Айтматов. Ответы на вызовы современности
19.10.2018
В Австралии стадион переименовали в честь Marvel


    ,    
Как Вы считаете, чего не хватает нашей медицине?
Квалифицированных специалистов
Современной техники
Финансирования
Другое

  Результаты       Участники:435

        Авторские права защищены. Ссылка при использовании материалов сайта обязательна. При использовании информации на веб-страницах соответствующий переход обязателен. Designed by inetlab.info