AZE ENG RUS
 
Баку и Лондон договорились расширять военно-техническое сотрудничество (Фото)
17.09
15:01
Громкие отставки
17.09
14:50
Эльмар Мамедъяров встретился с госсекретарем Святого престола (Фото)
17.09
14:39
«Игра престолов» получила десять наград «Эмми» (Фото)
17.09
14:29
Суд в Армении оставил Кочаряна под арестом
17.09
14:17
Президент Азербайджана принял министра экономики и устойчивого развития Грузии (Фото)
17.09
14:06
Облачно, временами пасмурно: синоптики рассказали о погоде в Баку на среду
17.09
13:56
Главы МИД Азербайджана и Армении могут встретиться на полях ГА ООН
17.09
13:44
Минздрав опроверг информацию о введении карантина в Балакене
17.09
13:34
Сторонники и противники Кочаряна проводят акцию у здания суда в Ереване
17.09
13:22
В повестке Азербайджана нет вопроса о присоединении к ОДКБ – Администрация президента
17.09
13:11
Мария Стадник завоевала для Азербайджана лицензию на Олимпиаду в Токио (Фото)
17.09
13:01
Jewish Journal: «Визит Пашиняна – позорный акт, который оскорбляет прекрасный город Лос-Анджелес»
17.09
12:50
Робот-ведущий появился на азербайджанском телевидении (Видео)
17.09
12:39
Министр обороны Армении будет отправлен в отставку – «Грапарак»
17.09
12:29
Магия поэзии Насими и музыки Сами Юсуфа
17.09
12:19
Назван фрукт, омолаживающий кровь
17.09
12:06
Очередной мониторинг ОБСЕ пройдет завтра в Физулинском районе
17.09
11:54
Хикмет Гаджиев: «Азербайджан признан на международном энергорынке как надежный партнер»
17.09
11:43
Футболисты Кокорин и Мамаев вышли на свободу
17.09
11:33
Срок приема учеников в первый класс бакинских школ продлен до 15 октября
17.09
11:21
В Израиле проходят досрочные выборы в Кнессет
17.09
11:10
Институт истории НАНА завершил перевод произведения «Ахсан ат-таварих»
17.09
11:00
В ходе учений Азербайджанской армии выполняются задачи на картах
17.09
10:48
В Нью-Йорке открывается 74-я сессия Генеральной Ассамблеи ООН
17.09
10:37
Дроны взвинтили цены,
17.09
10:27
Автомобили оставили без газа два района Баку (Фото)
17.09
10:15
Минобороны АР о ситуации на линии соприкосновения войск
17.09
10:04
Россия, Турция и Иран выразили готовность противостоять сепаратизму в Сирии
17.09
09:01
Еще один гуманный шаг
16.09
22:41
Завершился официальный визит вице-президента Турции в Азербайджан
16.09
20:30
Лицензионный ЧМ в Баку официально открыт - Президент АР и первая леди приняли участие в торжественной церемонии мундиаля (Фото-Обновлено)
16.09
20:21
Фонд Гейдара Алиева взял на себя расходы по операции старшего лейтенанта Камиля Мусави
16.09
20:11
Во время визита Эрдогана в Азербайджан будет подписано Преференциальное торговое соглашение
16.09
20:02
Азербайджан и Россия ведут переговоры о поставках новых видов вооружений
16.09
19:53
В Азербайджане полицейские спасли месячного малыша (Видео)
16.09
19:43
Эксперимент с ГМО-комарами вышел из-под контроля
16.09
19:34
Один день с Шейдаевым (Видео)
16.09
19:25
Филипп Экозьянц: «Армяне и турки и по сей день – очень близкие родственники»
16.09
19:17
В Шамахе третьеклассник погиб под колесами автомобиля
16.09
19:13
Количество преступлений в стране сократилось - глава МВД Азербайджана
16.09
19:09
«Дело 1 марта раскрыто, но нужно еще разоблачить всю ложь о тех событиях» – Пашинян
16.09
19:00
АФФА перевела на счет «Карабах» более 7 300 000 манатов
16.09
18:52
Крыши бакинских многоэтажек обновят к зиме (Фото)
16.09
18:43
Азербайджан - в Топ-5 стран для экскурсионного отдыха
16.09
18:35
Али Гасанов: «Нуру-паша - победоносный командующий, покоривший сердце азербайджанского народа»
16.09
18:27
Эрдоган и Рухани провели переговоры в Анкаре (Фото)
16.09
18:19
В Азербайджане будет цифровизировано до 10 видов соцвыплат
16.09
18:11
Bentley собрала в одном месте 1321 автомобиль из разных исторических эпох (Фото)
16.09
18:03
ЦБА объявил курс доллара к манату на 17 сентября
16.09
17:55
Стадник и Насирова узнали имена соперниц на старте ЧМ
Другие новости
Учан-су
Культура | Дата: 26.05.2019 | Час: 10:22:00 | E-mail | Печать

ПРОЗА

Дом недалеко от вокзала, и в ночной тишине, когда спишь или работаешь, даже зимой и осенью, сквозь закрытые окна слышен шум его, специфический шум железной дороги, нечеткий, смытый и будоражащий, умирающие крики поездов, слышны объявления по вокзальному радио, что доносятся невнятным гулом, тревожат, напоминая о многих изъезженных дорогах (которые толком-то не успел рассмотреть и увидеть, мимо которых и по которым, а чаще - над которыми - проносился стремительно, мало их замечая, запоминая, думая о делах, что предстоят в конечном пункте, в цели, так сказать, следования), а еще больше - о неведомых дорогах, зовущих, манящих, требующих отбросить все суетное накопившееся в душе, устремиться прочь от насиженного, опостылевшего…

И когда я слышу поздними вечерами и ночами беспокоящие гулкие вокзальные объявления, сердито встаю и захлопываю окно, чтобы можно было спокойно, нормально поработать, покорпеть над компьютером в уютном круге света настольной лампы или же спокойно, нормально поспать, выспаться перед предстоящим трудным днем. Потому что мне уже немало лет. А когда человеку немало лет, он должен стараться все делать спокойно и нормально, без излишней суеты и нервотрепки. Ну вот, знать-то я это знаю… и то слава Богу. Может, когда-нибудь научусь и следовать своим умным советам.

Когда он умирал (все хочется сказать - помирал, по-стариковски, да к нему не подходит это слово), когда, значит, он умирал - тяжело, жутко - в больнице, он вдруг часа за три до смерти, совершенно для всех нас неожиданно очнувшись от продолжительного беспамятства, раскрыл глаза и посмотрел вокруг мутным, но становящимся все более осознанным взглядом - наверное, все мы в тот миг предстали перед его больным, до сумасшествия утомленным взором безликой толпой, ждущей необратимого с той долей оставшегося сострадания в душе каждого, насколько оно не было затронуто и порушено равнодушием. Он скользнул по нашей небольшой толпе взглядом и, еле ворочая языком, тяжело промолвил:

- Как все несправедливо устроено на свете… Я всегда думал… что самое изношенное во мне - сердце… А умираю от рака мозга… Мне бы больше подошло нажить себе… рак… сердца. Да где теперь его возьмешь… Тем более что и нет такой болезни… Впрочем, не знаю… Кончается мое время…

Это была его самая долгая речь за последние дней десять. Он, притомившись, устало, медленно прикрыл глаза, а открыв их через минуту, так ярко и осознанно глянул на меня, что я чуть было не вздрогнул. Нас-то в палате было человек семь-восемь его друзей, близких. Помню, до этого я все смотрел на одеяло, под которым он лежал, мертвые складки одеяла навели меня на мысль, которая вдруг ожгла, как неожиданная, незаслуженная пощечина; я подумал: тело, что под этими неподвижными, неживыми складками, вскоре будет таким же неживым, неподвижным, не дышащим, ничем не отличающимся от мертвой материи, нечувствительной и бездушной материи одеяла; и человек, который всего лишь несколько минут назад что-то думал, глубоко чувствовал, боялся смерти и хотел жить, ничем не станет отличаться от безликого, бездушного, того, что в неподвижных складках лежит на нем.

На этой мысли, рассеяно посматривая на складки одеяла на умирающем друге моем, я обжегся о его ясный взгляд, устремленный на меня.

- Помнишь?.. - сказал он очень тихо, и только благодаря глубокой, траурной тишине в палате я расслышал его. - Это было лучшее… - сказал он еще с видимым усилием, все более слабеющим голосом.

Я не мог сообразить, о чем он, не мог сразу понять, что именно он хочет, чтобы я вспомнил, но машинально поспешно закивал, как мне казалось, успокаивающе.

Он устало, утомленный до крайности, откинулся на подушку.

- Вы бы его домой забрали, - шепотом посоветовал врач за нашими спинами. - Что уж теперь…

…Через день мы его хоронили. На кладбище я вдруг отчетливо, до мелочей, вспомнил нашу совместную поездку в Крым, когда он, почти пятидесятилетний отец семейства, был безнадежно по-мальчишески влюблен в девушку из санатория. Она была значительно моложе его, лет под тридцать на вид, но уже успела приобрести какие-то болячки, которые и лечила в санатории более или менее успешно. С Рамизом, моим умершим другом, в то время они съезжались летом уже в девятый или десятый раз, и отношения их давно переросли в отношения старых любовников, понимающих друг друга с полуслова. И вспоминая нашу совместную поездку, я подумал: а не это ли он имел в виду, когда задал мне свой вопрос в больнице?..

Мы втроем - я, Рамиз и его девушка - поехали как-то развеяться, гульнуть и заодно отвлечь ее от санаторной скуки и однообразных развлечений крикливого и потасканного массовика. Решили поехать в ресторан, хорошо знакомый Рамизу. Ресторан оказался с неожиданно красивым названием; теперь, кажется, название переменили уже, непонятно зачем. «Учан-су» - так назывался ресторан. Простое и красивое название, непретенциозное и непритязательное, как имя Лиля, как характер санаторной Лили, которую любил мой друг и которая в самом деле была довольно милой и некокетливой простушкой, из тех девушек, у кого слова и мысли не задерживаются в голове, а придя в голову, тут же просятся на язык, на волю. Что она и делала довольно успешно, но в чем ни на самую малость нельзя было угадать примитивности характера, а скорее были в этом открытость, распахнутость души, вера в то, что все поймут, как надо понять.

Мне эта черта в ней показалась симпатичной, и я немного даже, помню, позавидовал Рамизу. Но в тот вечер между ними неожиданно, пока мы ехали в ресторан, вышел разлад, она дулась на него за что-то, он был вне себя от того, что не мог ничего поделать, чтобы вернуть ее расположение, и, думаю, заодно - свое душевное равновесие, был вне себя и тихо кипел, но держал себя в руках, что, было заметно, стоило ему усилий. От всей этой мути у меня тоже, естественно, подпортилось настроение. Вот в такой ситуации я оказался сидящим между ними за столиком в ресторане, куда мы приехали позже обеда, но раньше ужина, так что посетителей в зале было немного: единственное после названия, что мне здесь по-настоящему понравилось. В углу зала на раскоряке-тумбочке стоял старинный, уже вполне экзотический граммофон с трубой в виде лепестков татуированного медными узорами гигантского колокольчика. Помню, официант на мою просьбу включить, а вернее было бы сказать - завести, чтобы хоть как-то снять общее напряжение за столом, почему-то неопределенно и неприятно поморщился. Я не понял, в чем дело.

- Иглы нет, - неохотно пояснил официант и пошел за нашим заказом.

- Дать ему надо, вот что, - хмуро пояснил Рамиз. - Тогда и игла появится.

И когда официант возник у нашего столика, неся закуску на вульгарном пластмассовом подносе, при одном взгляде на который мог пропасть аппетит даже у волка, я намеренно грубо сунул в карман ему мелкую купюру и сказал:

- Найди иглу и включи граммофон.

Что он и сделал моментально. Я, однако, был разочарован. При виде старого граммофона я невольно настроился на старомодный лад, так сказать, лад-ретро и думал, что из граммофона тотчас польются песни шестидесятых, сентиментальные, мелодичные и наивные, и никак не ожидал модного шлягера. Пришлось послушать, но это уже внесло диссонанс в мое и без того далеко не превосходное настроение. А тут еще этих за столиком ублажай и мири. Никто, конечно, меня не заставлял делать это, но что же мне было сидеть истуканом, видя, как все больше сгущаются тучи над нашим тоскливым пиршеством? Приходилось балансировать между ним и ею, было это довольно трудно, потому что Лилю я почти не знал, а ее тоже надо было поддерживать, ободрять, не то крен в сторону друга был бы налицо и в ее глазах я бы не справился с ролью миротворца, добровольно взятой на себя.

Когда иссякали у меня более или менее убедительные доводы в защиту той или иной стороны, я не очень-то, к сожалению, оригинально стал встревать в тихую и спокойную, но тем не менее вполне ощутимо напряженную перепалку. «Да будет вам, - вставлял я то и дело. - Да перестаньте, ребята, отвлекитесь. Да не заостряйте вы…». Ну и все прочее в том же духе. Потом вдруг наступила тишина за нашим столиком, как на собраниях перед выступлением очередного оратора, пока он там на трибуне нацепляет на нос очки и шуршит листочками; и тут как раз заговорила Лиля, и с первой же ее фразы стало ясно, что этот текст явно не для меня, в какой-то степени - постороннего, что она решила взять быка за рога, нисколько не смущаясь такой мелочью, как мое присутствие за столом.

- Да, - сказала она, как обычно, негромко, но с явно слышимым вызовом в голосе. - Я не могу родить. Ну и что же? Не думаю, что когда люди влюбляются, они должны просить друг у друга медицинскую справку о способности к деторождению…

- Что ты такое городишь? - перебил ее Рамиз, поморщившись и кинув быстрый взгляд в мою сторону, чтобы узнать, как я реагирую. Я молча глубокомысленно жевал, опустив глаза и изо всех сил стараясь показать, что все мои умственные способности сосредоточены на этом процессе - пережевывании пищи.

- Я правильно горожу, - тихо, но напористо настаивала Лиля. - Десять лет ты уверяешь меня, что дышать без меня не можешь, что задыхаешься в своем городе, в своей семье. И что же? Разве не легче исправить ошибку даже в твоем возрасте, чем жить, все время мучаясь? Я тоже люблю тебя не меньше. А в итоге мы и дальше должны встречаться тут по три недели в году. Три недели в году… - с горечью, такой отчетливой, что у меня защемило сердце, повторила она. - Оба мы непонятно почему должны страдать… Нет, понятно. Из-за твоей инертности, из-за твоего нежелания что-нибудь изменить…

Я не верил своим ушам. Хоть мы с Лилькой и подружились быстро (кстати, она сама, представляясь, так назвала себя, а когда я несколько неуклюже и нудно стал уточнять, почему именно так, пояснила с улыбкой - чтобы сама себе девчонкой казалась, а не старухой, ну тут я, естественно, рассыпался в комплиментах, что, мол, рано ей о старости думать и что она и есть девчонка, так что Рамиз, слушавший нас с постепенно сползавшей с лица улыбкой, по-моему, стал ощущать себя рядом с Лилькой глубоким стариком, чего она, как я потом понял, и добивалась, - позлить его хотела), так вот, хоть мы и подружились с Лилькой почти с первой же встречи, и оба были достаточно коммуникабельны и контактны, я все же впервые слышал, чтобы подобные вещи можно было бы так просто произносить за ресторанным столиком, посреди постепенно заполняющегося зала, произносить так просто, серьезно, даже не сердито, а как-то больше с утомленностью, со сдерживаемой болью. Это меня поразило, как и вообще вся манера поведения Лильки, как все, что она говорила. Это было симпатично, и я проникался к простодушной Лиле, оказавшейся, вопреки моему первому впечатлению, не такой уж и простушкой, искренним уважением.

Окончание следует

Натиг РАСУЛЗАДЕ
Новости читали: 249 раз




 

Другие новости

17.09.2019
«Игра престолов» получила десять наград «Эмми» (Фото)
17.09.2019
Магия поэзии Насими и музыки Сами Юсуфа
16.09.2019
ITV официально подтвердило участие Азербайджана в «Евровидении-2020» (Видео)
16.09.2019
Какими были азербайджанские звезды в школьные годы? (Фото)
15.09.2019
Свет немеркнущей звезды


    ,    
Какую службой такси вы чаще всего пользуетесь?
Ekonom Taksi *9111
189 Taxi
Salam Taksi *9933
Xan Taxi *8777
Ulduz Taxi *5000
Maxim *2111
Ailə Taksi *8555
9898 Taxi
Komfort Taxi *8811
Uber
Əla Taksi *7555
CityTaxi *8844
Sərfəli Taksi *0123
Ucuz Taksi *9988

  Результаты       Участники:390

        Авторские права защищены. Ссылка при использовании материалов сайта обязательна. При использовании информации на веб-страницах соответствующий переход обязателен. Designed by inetlab.info